Вы здесь

Подводные купола. Двадцать лет назад. Земля, Тихий океан.

Главные вкладки

How cool would it be if we would have underwater kolonies that are completely self sustainable.:

- Выбора особо нет, - озабоченно почесал голову белобрысый пацан лет тринадцати, - три электромотора, по одному на измерение. Что б взять для передачи? – он задумчиво покрутил касаниями ладони голограмму конструкции с зубастым колесом.

- Композитный ремень, - предложил юнец с вьющимися волосами до плеч, он казался намного старше, но если приглядеться, то он того же возраста, что и его товарищ.

- Ну не знаю…, - ответил первый, - слышь, Рам, - обратился он к колдовавшему у стереопринтера смуглому парню лет семнадцати, - что думаешь про подачу?

Смуглый повернулся, посмотрел пару минут на голограмму с данными внизу и степенно ответил: - Ремень не пойдёт, даже композитный немного растягивается, точность поплывёт. Тут без винтовой передачи не обойтись. У стандартной винтовой точность 10 микрон на 300 мм, у шарико-винтовой 1 на 300, лучше её взять. Дороговато, но уж наверняка, если обращаться по уму.

- Дорого выходит, в параметры не впишемся, - ответил длинноволосый, - заказывать надо, у нас на острове такого не делают.

- Ладно, - сжалился смуглый, - после обеда посмотрю как оптимизировать.

С высоты десятиметрового полупрозрачного потолка мастерской растекался мягкий рассеянный свет, немного светились стены – работали световоды. Тут, под поверхностью острова, никогда не было жарко даже в разгар тропического дня – хитро организованная циркуляция океанской воды с небольшой глубины служила почти бесплатным конценционером. Сверху крыша подземного ангара выглядела как невысокий холмик из кораллового песка – люди экономили пространство, получали хороший вид и одновременно комфортную мастерскую.

Дымов шагнул в мастерскую, - Всем привет!

- Привет сосед! Салют, Катька! - обернулись несколько человек у столов и всякой машинерии.

- Это гости, типа маленькая экскурсия, - показал он на входящих Свету, Абая и Ирину.

Мальчишки в мастерской поздоровались и повернулись обратно, надо будет, подойдут и спросят, чего глаза продавать?

- Вот он наш местный авиаклуб, - начал Саня, подходя к страдальцам над голограммой, я в нём был с 11 лет. - Привет, Витёк! – кивнул он белобрысому, - а тебя я раньше не видел…

- Я недавно переехал, - ответил длинноволосый, - Жак, можно просто Яша, подавая Сане руку в ответ.

- Над робофрезом мучаетесь?

- Ага, надо сделать управляющий модуль для «летающего блина» – ответил Жак. Он коснулся голограммы и в воздухе повис обрезанный на треть овал с двумя пропеллерами. Внизу появилась справка: «Прототип: американский экспериментальный самолёт V-173 обр. 1942 г.» Даже с первого взгляды было видно, что новая модель сильно отличается от прототипа.

- Короткий взлёт, отличная управляемость, может устойчиво летать на малых скоростях… - разъяснил Витёк, - в общем, наша с Яшкой идея попробовать с новым модулем управления. Всем понравилось, начали с прототипа 1 к 4, разработали модуль, а оказалось, что станков для него нет, надо специальный объёмный робофрезер делать. Суреныч сказал, что инициатива наказуема, типа мы вылезли с идеями, нам и разрабатывать. Чтоб не делать три раза, делаем сразу под модели 1 к 4, 1 к 2 и первый летающий вариант.

- Первые прототипы – беспилотники? – спросил Абай.

- Само собой, - ответил Витёк. 1 к 1 тоже, пока безопасность не подтвердим. Потом с пилотом.

- Сань, а ты над чем работал, когда тут был? – спросил Абай.

- Самолёт с овальным крылом, но идея был не моя, коллективная, больше всех – Суреныча.

- Ваш «овал» до сих пор вспоминают, - сказал Жак, - самых удачных моделей клуба, в серию пошла по всему региону.

- Да, - кивнул Дымов, но недолго, по стране так и не успела - лучше появились, но всей команде по самолёту выдали в счёт процентов.

- Ого, а ты что с ним сделал, с самолётом? – оживилась Ирина.

- Семье отдал, больше всех сам летал, конечно, мне тогда пятнадцать еле исполнилось. Потом когда в армии был, самолёт брат в дым разбил, хорошо хоть сам не покалечился.

- Люблю овальное крыло, - улыбнулся Абай, - аппарат экономичный, устойчивый при боковом ветре… на Венере много таких.

- А Вы с Венеры?! – глаза у обоих пацанов округлились.

- Не, с Марса, на Венере просто работал.

Саня вернулся к старой теме, заминая ненужные распросы: – леталка с овальным крылом, идея старая, просто подобрали параметры, оптимизировали процесс, много деталей делали биометодом, тогда это только начиналось. Получилось дешево и сердито: взлетал без проблем при боковом ветре до 15 м/с и при угле атаке до 25 градусов! До сих пор кое-где летает.

- Нам в институте упоминали, что у вас части для самолётов выращивают на деревьях, – сказала Света, - но мы это особо не проходили, а я как-то не интересовалась.

- Не, не на деревьях, это типа куста с толстыми ветками, обычно из тунго-бамбука. Лонжерон, стрингерная или нервюрная группа растёт месяца три-четыре, - добавил Саня, - Но их надо дорабатывать. Вообще, про биотех пока больше легенды, в серьёзной авиации объёмная печать и робофрез реально рулят.

- То есть врут, получается, про ваш биотех в авиации, - ехидно заметила Ирина.

- Ирин, - усмехнулась Катька, доставая из кармана своё раскладное «блюдце» - на смотри, даже голограммы вставлены. Сказано человеческим языком, что биотехом как основой для леталок занимаются, в основном, в клубах и аппараты копеечной массовки вроде примитивных самолётоснарядов. Берут выросшую деревяшку, примитивного робота спрограммировать на доработку может даже младший школьник – и погнали изделие. Ещё есть небольшой сектор инноваторов и научные разработки. Там извращаются вовсю – и железная берёза армированная паучьим шёлком, и бамбукобальса и чего только нет. Но пока только отдельные детали и модули.

- Месяц назад конкурс объявили на заданные детали из железной берёзы, - вставил слово Жак. В общем, типа как пропеллеры для самолётов, только уровень точности требуется намного выше, - там призовой фонд 10 миллионов!

- Саня, - продолжила Ирина, не замечая реплик окружающих, - тебе было пятнадцать, когда ты получил на личный самолёт…

Дымов кивнул, уточняя, – это доля от кооперативной разработки.

- А когда и как платят? – оживилась Ирина.

- Обычно платят от полпроцента до пяти от полученной прибыли. Если внедрят в районе или даже по всему Союзу, то от прибыли могут засчитать трудодни соцработ, выплатить деньгами в килах или ещё как, мне вот самолёт предложили.

- Так мало?!

- В масштабах Союза это нехило, к тому же я ничего не делаю, придумал себе, а внедряют другие.

- И часто тут у вас такое?

- Не так уж редко, - ответила Катька. Помнишь Меланью, вчера встречала?

При упоминании Меланьи Ирина слегка скривилась, а Жомбаев порозовел.

- Ну так вот – её мать тоже на биотехе хорошо взяла.

- А она что сделала, – заинтерсовалась Ирина, тоже дом?

- Не, биоразводной мост. Он сам живой и сам два раза в сутки в середине разводится, чтобы пропустить корабли. Она сумела подобрать сочетание биогидравлики, выборочного роста с одной стороны и клеточного заряда.

- Ничего себе! – прошептала Света, - вот это круто!

- Мы тоже думали, ну всё, прорыв, а оказалось – предел, она еле 300 тысяч заработала. Оказалась, у технологии близко «потолок реализации», хорошо хоть не тупик.

- А патенты, авторское право?

- А зачем вся эта пурга? Сеть всё регистрирует.

Мальчишки, поняв, что разговор с ними закончен, кивнули гостям и снова уселись к голопроектору. Жак, садясь в кресло, флегматично подвинул сбоку коробочку со стволом, пистолетной рукояткой и каким-то цилиндриком.

- Яша! – поразилась Ирина, - в смысле Жак! – у тебя автомат?!

- Не, - пистолет-пулемёт, - ответил тот, не отрываясь от голограммы, - мне облом с собой автомат таскать.

- У меня такой же, - Витёк тут же достал откуда-то ещё один, обычная гражданская модель - 5 мм, шнековый магазин. У нас всегда так, часть народу обязательно с оружием, чтоб не застали врасплох. Мы тут в глубине акватории, поэтому с оружием людей мало, чем ближе к границе, тем больше. Этот месяц наша очередь со стволами таскаться.

- Но вы же практически дети?! – возмутилась Ирина.

Пацаны злобно глянули на неё, когда их назвали «детьми», но ничего не сказали.

- Враг не разбирает, кого убивать. Детям и женщинам тоже лучше иметь возможность немного уравнять шансы, - вставил слово Саня.

- Но человек с оружием может устроить стрельбу… в баре, в школе, в толпе… Даже в Америке были случаи, что один человек убивал несколько десятков…

- У такое не пройдёт, может убьёт пару человек и тут же словит пулю ответкой, - ответил Витёк.

- Ты представляешь, что такое убить человека!? Вот конкретно вам приходилось убивать людей?! – с пафосом выпалила Ирина.

- Мне – нет, - ответил Витёк, - ну и что? Я говорю как правильно.

- Мне – приходилось, - бесстрастно сказал Жак.

Ирина онемела. Мальчишка, предупреждая вопрос, пояснил: - Мы жили на Фронтире, в смысле в приграничье, там наши почти всегда с оружием. В общем, один пьяный урод из местных на пустом месте наехал на людей с ножом… Я выстрелил быстрее, чем он ударил.

- Тебе сколько лет тогда было? – тихо спросила Света.

- Двенадцать.

- А что потом было?

- Ничего. Урода, в смысле труп, отдали родственникам, был СЧП, решил что всё правильно. Мне дали наградной пистолет за охрану общественного порядка, настоящий боевой!

- Круто, - молодец! Потрепали Жака по плечу Саня и Абай, тот порозовел от гордости.

- А как ты спал после всего этого? – с вызовом спросила Ирина.

- Как убитый. Я прям в самолёте и вырубился, когда брат домой вёз. Устал очень, пока разобрались, пока СЧП был, поздно было. Потом родственники урода попытались наехать, типа отомстить, наши поднялись сразу, милиция, группа ополчения и всё такое. На самолёты уже боевые модули повесили, думали мочилово будет. Но обошлось, подрулили погранцы, положили местных рылом в песок, объяснили как бывает в таких случаях. СЧП выдал ополчению погранцам карт-бланш на зачистку опасных элементов по принципу коллективной ответственности, тут даже у обкуренных в мозгах прояснилось. Потом все разъехались. Вот и всё, обычное дело для Фронтира.

Ирина еле могла говорить от возмущения, - кто может решать жить человеку или нет?

- СЧП решает, а если клиент внаглую наехал, то любой нормальный человек. Если кто-то кидается на людей с ножом или вытаскивает ствол, я сначала выстрелю, потом подумаю, - пожал плечами Жак, - кто ведёт себя не по-понятиям, ставит себя вне понятий. Так мочить людей нельзя, если клиент вне понятий, то можно. Не въезжаю, где тут можно не врубиться?

- Ты имеешь в виду «вне закона»?

- Ну да. Вне человеческого закона.

- А если человек ни на кого не бросается, то ты его можешь убить?

- Ну если особь под законом прямого действия, то это типа не совсем человек. Брат у меня заколол двоих транспропагндонов, когда ему было семнадцать.

- У меня от вас крыша едет, что такое прямого действия?

- Верховный СЧП принимает список законов прямого действия, когда любой гражданин имеет право и обязан применить силу в любом виде. Ну это если наркотой торгуют, грабят, убивают, пытаются захватить власть, пропагандируют гомосячество и всё такое.

- То есть у вас никто не имеет права рассказывать людям, что они имеют право на выбор сексуальной ориентации, смену пола и…

- Имеет. А люди с понятиями имеют право их вешать, - влез Витёк, - Жак кивнул.

- Так ты говоришь твой брат…

- Ну он замочил двоих козлов, они вербовали местных мальчишек на Фронтире чтобы сменить пол и потом ехать зарабатывать к извращенцам.

- А что ваши родители сказали?

- Мама хвалила. Отец сильно ругался. Хвалил на самом деле, но сильно ругался, а друзьям хвастался.

- За то ругал, за то что убил?

- Не, за то что ножом работал, надо было стрелять, а то без боевого опыта в контактный бой лезть очень рискованно.

- Это верно, - подтвердил Саня. – умный у тебя отец. Где он служил?

- Морпех.

- Сразу бывалый мужик. Правильных детей вырастил. А брата наградили?

- Конечно, автомат дали, боевой!

- Где брат сейчас?

- В армии, где ж ещё? В морпехе.

- Хорошая у тебя семья, - улыбнулся Абай.

- Спасибо, брат, - бросил Жак и вернулся к своей голограмме.

- Что делаешь, Рам, - Саня окликнул невысокого индуса-дравида у соседнего стола.

Тот отодвинулся в сторону, показав пальцем на небольшой стереопринтер. Принтер печатал чем-то композитным какую-то сложную овальную структуру, уходившую далеко вниз в какой-то узкий колодец. Сделано было с умом – маленький аппарат выпускал очень длинную трубу. Через тёмное стекло было видно, как манипулятор наносил слой гранул, сверху подавались какие-то шнуры, тая и растекаясь по гранулам, время от времени вспыхивали лазеры, потом автоподача сдвигала подросшую трубу чуть вниз.

- Двухбалочник что-ли строите? – спросил Саня, глянув на «трубу».

- Балки для него да, но он не наш, доля по сетевухе, - ответил дравид. – Семейство старого Як-58.

Саша сделал комично-пафосное лицо и задвинул речь: - В общем, дорогие туристы, поясняю- аэроклубы работают по старой советской схеме, их должны поддерживать местные предприятия, за это предприятиям бывают всякие ништяки от государства или доли от работы клуба. Если клуб чего изваяет и удачно задвинет, то поделится с теми, кто ему помогал. Ещё клубы стараются самоокупиться и объединены в производящую сеть. Если серия чего-то летающего маленькая, то части распределяют среди клубов с подходящим оборудованием, а потом собирают. Ты поможешь, тебе помогут, ты поделишься, с тобой поделятся. Всё просто.

- А оборудование и материалы у клубов откуда? – спросила Света.

- Обычно опытные производства отдают, там оборот поколений быстрый, бывает вообще почти новое привозят. Местные спонсоры помогают, ещё сами покупают или делают. Вот так, в общем. У нас на острове специализация на бионике и ребята много делают для бюджетной авиации - армо-бальса, армо-бамбук или биокомпозит, если кому получается разработать, то делятся рассадой. Например, деревянные пропеллеры для самолётов – это армобальса, под заказ лопасти ветротурбинок выращивают это похоже. Вон посмотрите полировальный министанок, -  Саня показал на стол в углу, где лежал большой трёхлопастной деревянный авиавинт, по которому ползали три цепкие каретки, выглаживая поверхность, на сбоку стояли несколько пуговиц на ножках – лазерные сканеры, контролирующие точность обработки.

- Это полупромышленный, - сказал Рам через плечо, - у меня дома с одной тележкой, он в три  раза медленней. Помещается в чехол от детских ласт.

Рам не успел договорить, - Ну вот появился… два года не показывался! - ворчливо сказал кто-то за спиной.

Саша сконфуженно вздохнул, - Виноват, Суреныч…

- Ладно, Санёк, не оправдывайся, понимаем. Вырос ты… другие дела. Пожилой армянин с хитрющими глазами внимательно рассматривал пришедших.

- Из Москвы, значит? – спросил он Ирину вместо приветствия.

- А как Вы догадались?

- Это несложно… А ты брат… - Суреныч замолчал, рассматривая Абая, - вроде как наш и не наш…- ага, так ты с Поселений!

- Ого! – восхитился Жомбаев, - Вам бы разведке работать, - как Вы… - мы тут не с секретами, а всё больше с самолётами, - хитро прищурился армянин, - но глаза свои. Всё просто, ты держишься свободно и спокойно, как наш, двигаешься ты профессионально, как готовили в боевом ИТ. Когда ты смотрел на станки, ты явно глянул справку по Сети как делает пилот, Санёк держится с тобой как с товарищем, значит и правда пилот, но ты явно в первый раз видел обработку деревянного пропеллера. По имени и морде – наполовину казах, но загар очень слабый, а казахи загорают сильно, в двух местах ты чуть обгорел, без симбионтов. Я уж подумал видно, может ты с Антарктики или Арктики, но заметил, что ты стёр ноги ластами значит вообще не с Островов. Так что вариант один – ты из Космоса, у нас в первый раз.

- Ну вы круто! – расхохотался Абай.

- Люблю лесть! – обаятельно улыбнулся Суреныч, - как будешь с похвалами и восхищениями – сразу заходи.

- Я в общем, смотрящий за нашим клубом, думаю, уже догадались - продолжил Суреныч, он повернулся к Свете и Сане, - твоя подруга? - проницательно глянул он на Саню.

- Да, моя, Света - он взял её за руку. Та скромно улыбнулась. 

- Ты с какого острова, не могу понять?

- Я из России, - улыбнулась Света.

- Вот ведь обманули старика, хитрованы! – Суреныч хлопнул себя по лбу, - а выглядишь совсем как наша! – он уважительно кивнул головой.

Загорелая Света и правда была одета как местная девчонка – только полупрозрачный платок на бёдрах, босиком, ожерелье, маленькая поясная сумочка.

Суреныч ещё раз быстро и внимательно оглядел Свету: - Ага! Значит из Сталинграда!

Света кивнула. – Ну да, продолжал Суреныч, Сашка с тобой там познакомился, раз он там в Космопорте. А ты что, военная медсестра? По рукам как прямо из полевого госпиталя… А, старый дурак, понял! Ты была «там» с Сашкой, на Фронтире и осталась помогать медикам… Суреныч подержал Свету пару секунд за локоть, - Молодец, девочка, да… Ты заходи к нам ещё, как приедешь, а то даже не поболтали нормально.

Ребята уже уходили, когда Суреныч позвал Саню задержаться на минутку:

- Светка классная, надёжная. Очень любит тебя.

- Я знаю, Арсен Суреныч…

- Дурак ты, Саня.

- Спасибо, Суреныч.

- Дуй давай, догоняй своих экскурсантов.

Косые лучи утреннего солнца, отражаясь от волн на поверхности, освещали сбегающий в тёмную глубину подводный арочный тоннель тоннель мириадами играющих ярких пятнышек. Из кораллового леса выскакивали стайки рыб тыкаясь тупыми носами в прозрачные стены.

http://www.apartmentbarcelona.com/blog/wp-content/uploads/2012/05/Barcelona-Aquarium.jpg

Транспортная дорожка набирала скорость.

- Мы сейчас в «старом тоннеле», - объяснял Саня, - он намного старше меня. Его уже поднимали вместе с дном несколько раз, с этого года начали заращивать на стационар. Наверное, непонятно, да? – он улыбнулся. - Всё очень просто, вокруг острова высажены специально выведенные кораллы, они растут двадцать сантиметров в год, получается каменный слой, тоннель покрыт плёнкой против обрастания, но если его не поднимать время от времени, он окажется в такой коралловой ложбинке. Когда достигает запланированной глубины, плёнку разрушают, подсаживают кучу кораллов и через двадцать лет тоннель окажется внутри острова. В смысле, от поверхности потом сверху нарастят остров. Так у нас давно строят. Дешево, но небыстро.

- Реальная технология сложнее, - добавила Катька, - подсаживают разные типы кораллов, подсыпают песка или гравия и всё прочее. С растоботами будет намного быстрее и совсем просто.

- А куда идёт тоннель? – спросила Света.

- На «отметку двадцать», там подводный отель.

- А что значила перечёркнутые «У» и перечёркнутая пунктиром «Э» на входе? – подняла брови Ирина.

- Не использовать в качестве убежища в при катастрофе. Опасно использовать для эвакуации, - пояснила Катька. Вокруг нас старое высокопрочное стекло, а не бронированный стеклокомпозит, как сейчас делают. Если ядерный удар, серьёзное цунами или ещё что, его сметёт. Когда обрастёт, дело другое. Но сейчас тут безопасно, хоть он и старый, тут даже дорожка есть, так сейчас уже не делают, жаль, она прикольная.

- А что делают? - заинтересовалась Света.

- Электротележки, - вздохнула Катька, - они дешевле. А ещё мононить начали ставить, у нас даже есть одна дорожка от отеля к нижнему куполу. Мы прокатимся, это круто!.

- Её у нас на Марсе изобрели в прошлом году, - добавил Абай, на Фобосе начали опробовать, - отец говорит, лет через пятнадцать, когда у нас построят Купол, под ним будет транспортная паутина из мононитей.

Ирина хмыкнула: - а сейчас как без купола живёте?

- Непросто, но живём. Шлюзы везде. Тоннели под поверхностью, пещеры, пара пробных куполков. Растём постепенно.

- А ваша дорожка бесплатно всех возит, как нас? – спросила Света, - это же энергия, киловатты у вас деньги.

- Она не бесплатно. Нас сейчас Ирина с Абаем везут, - хитро улыбнулся Саня, - мы им типа делаем экскурсию. Абай прикомандированный, Ирина в сетевом туре, Сеть всё учитывает. Если б их не было, через Сеть снимали бы с меня, потому что Катька мало зарабатывает. Но чем больше толпа, тем меньше платить.

- Все ваши ухищрения снесёт ядерным взрывом, если вы кому-то окажетесь нужны! Вот отель внизу выдержит вашу катастрофу? – Ирина перевела тему.

- Смотря какую, - ответил Саня, - этот конкретный отель – усиленная структура и бронированный стеклокомпозит. Он не очень толстый, не сферическая структура, выдержит примерно 100 кт подводного взрыва с километра. В общем, неплохо. Подводный купол выдерживает 100 кт метров с 400-500 без учёта активной защиты. Тепловое излучение вообще полностью поглотится водой.

- Ничего себе! – поразилась Света, - это прочность арочной усиленной плотины! – а что такое активная защита?

- Это различные штуки, которые нарушают формирование «пузыря» взрыва и ударной волны. При подводном взрыве пузырь даёт не одну ударну волну, а три-четыре, пульсируя в при частичном схлопывании перегретой паровой области. Если нормальное формирование границы паровой области, то есть пузыря нарушить, то ударная волна «размоется» даже с первой итерации. С активной защитой может выдержать до 300 м и даже меньше, но пока в реале не проверяли.

- А как эта защита работает? – неожиданно заинтересовалась Ирина.

- Точный механизм пока гостайна, но есть разные подходы, например, направленная ударная волна, которая «прокалывает» пузырь.

- А если взрыв в воздухе? – ухмыльнулась Ирина, - всем кранты?

- Ничего подобного. У каждого более-менее серьёзного острова развитая подводная структура – скоро построим по пять-восемь тоннелей к подводным куполам. Под водой вообще ничего не будет  – ударная волна отразится от поверхности и всё. Разве что у старых тоннелей вроде этого приповерхностную часть повредит. Световое излучение под водой можно не принимать в расчёт глубже одного метра, радиация ослаблена до безобразия, если стеклокомпозит просвинцованный, вообще можно на неё забить. Люди не погибнут даже в некупольных структурах вроде отеля на 20 м глубины. В донных тоннелях вообще лучше, чем в серьёзных бомбоубежищах.

- А тем кто не под водой, а на островах, хе-хе? Всё что горит, на этом островке сразу превратится в факел, а что не горит – в расплавленное стекло.

- Это вряд ли. За несколько секунд до взрыва любой остров с населением больше 500 человек при угрозе ядерной атаки закрывается защитным аэрозолем - водной пылью с кое-чем ещё. Есть у нас такая штука, взрыво-волновые диспергаторы. Световое излучение после этого почти множится на ноль. Ударная волна никуда не денется, конечно. Но по нам внезапный удар уже не нанесёшь, даже если бить с орбиты, будет несколько минут. От любого дома до ближайшего подземного входа – максимум секунд двадцать. Тоннели, ливневая канализация, входы в индустриальную область вроде того, что ты видела в авиаклубе. Буквально одна-две минуты – и всё население под землёй, а так и радиация ослаблена минимум в десять раз, световое излучение не рулит, и даже ударная волна так себе. Дёшево и серьёзно. В реале нет фатальных отличий от обычного мощного оружия.

- А если прямое попадание в остров?

- Если заряд небольшой, до 20-30 кт, то сейсмическая волна разрушит наши подземные сооружения только в радиусе 200-300, кто дальше и под водой – уцелеют. Это, если удастся попасть.

- А что в вас не попасть, остров не такой маленький? Американские ракеты могут попасть в открытое окно?

- Ну это больше пропаганда, ядерные ракеты такие не делают, а если делают, то очень мало, нам не достанется. Мы тут побольше, чем авианосец или танкер, вопросов нет, но вероятность прямого поражения нас баллистической ракетой – 40%, крылатой – 20%, орбитальной или гиперзвуковой – 70%. Чисто средства местной противоракетной самозащиты, называется «огненный периметр». Это шрапнель направленного взрыва, стоит копейки, эффективность почти как у ПРО. Её задача не сбить всё, что движется, а не допустить прямого попадания в остров. Если даже ядерный взрыв случится в километре от острова, а то не погибнет почти никто. Разве что если мочканут стратегической рактетой в мегатонну или в пять, то остров, скорее всего, снесут, но почти всё под водой останется целым. Но на островок в три тысячи человек и десяти килотонн пожалеют. Вообще у нас больше десяти тысяч островов, больше чем на планете ядерных зарядов.

Отель«Отметка 20» словно выскочил из-за поворота. Переход от острова с маленькими домиками пусть и самыми сорвеменными в стиле «техно» к футуристическому подводному миру был настолько внезапным, как будто попадаешь в другую вселенную через «пространственные врата» из плохих фантастических фильмов.

Построенный уступами отель разбегался галереями от небольшого бара-ресторана, пока совершенно пустого. Ресторан был построен эффектно – вода вокруг, зеркала на колоннах, неяркое поблёскивание света, разливавшегося извивающимися ручейками из идущей куда-то петляющей световой трубы, обманывало глаз, делая его намного больше, чем он был в реальности.

Света проследила взглядом, куда откуда придит труба.

- Это светоканал с поверхности через «рукав» - такая труба на поверхность. Он проложен в соединительной шахте, там грузовой лифт, лестница, монолифт, в смысле лифт на одного на мононити. Но на ней неинтересно - тут от крыши до поверхности всего пятнадцать метров. Ночью в канал подаётся свет от люминистцентных аккумуляторов, если недостаточно, то добавляют электричеством, - не дожидаясь вопроса, сказал Дымов.

- На верху плавающий островок? – спросил Абай.

- Ага, мы называем его «поплавком», там мало живёт, человек пятьдесят. У нас только кажется, что одни разбросанные островки. На самом деле почти всё соединено в трёх измерениях в кластеры. Дно стараются соединить путепроводом с поверхностью или хотя бы с более высокими отметками.

- Так вы весь океан соедините! – засмеялась Света.

- Зря смеёшься, - ответила Катька, - по плану через 800 лет действительно соединим.

- В ресторане кто работает? – поинтересовалась Ирина, - он дорогой?

- Недешёвый, но нормально, иногда ходим. Тут людей почти нет - автооффицианты, автобармены, наладчик только приходит да администратор отеля присматривает.

- Тут на самом деле, не только отель, в прошлом году начали ставить капсулы – такие модульные подводные квартирки. Земли у нас не хватает. Но многим тут даже больше нравится – никогда не жарко, ни штормов, ни ливней, ни ураганов, если под водой рядом работаешь, вообще классно. Хочешь наверх – вон тебе «рукав» за углом или два тоннеля на остров. Но тут с детишками обычно не живут, им солнышко надо, - пояснила Катька.

- Ой, что это?! – пискнула Ирина, - ткнув пальцем в прозрачную стену, - дети на глубине…

Чуть выше их около непрозрачной части крыши плыло семеро голых подростков лет тринадцати-четырнадцати, трое девчонок, четверо парнишек.

- А эти наши, - пожала плечами Катька, - какая ж тут глубина, они к маленькому шлюзу плывут, он на тринадцати метрах. Ребята с плавострова, он недалеко кочует, мы туда заскочим.

Прошло минут пять, как на втором этаже высокого холла бесшумно отъехала в стену овальная дверь и оттуда вывалилась стайка уже сухих пловцов-подростков, только волосы были ещё влажные. Двое парнишек успели одеть длинные шорты, облепленные неисчислимым количеством карманов, за спиной у них висели почти незаметные прозрачный рюкзачки, видимо, под водой шорты были там. Одна из девчонок на ходу достала из поясных сумочек полупрозрачный платок, повязывая на бёдрах. Остальные одежду считали излишним элементом полуводной жизни. Не прошло и полминуты, как стайка, вприпрыжку сбежав по лестнице, исчезла в проходе «нового тоннеля», по пути помахав Катьке.

- Они так долго были под водой? – поразилась Света.

- Не, они давно зачалились, просто в сушилке были. Нехорошо тут мокрым бегать.

- А кто в отеле живёт?- почему-то осторожно спросила Ира.

- Приезжие, ясное дело! – хихикнула Катька, - для тех, кто издалека, тут океанская романтика. Ну что особенного в острове? Много и наших, «со дна», они когда ездят между кластерами им часто облом реакклиматизироваться на острове на пару дней, вот они тут тусуются или на «отметке 400». Отсюда на чём угодно удобно поехать за пять минут, хочешь тебе подводная лодка, хочешь гидросамолёт, хочешь корабль, хочешь дирижабль, хочешь экраноплан или катер, вниз нить идёт. Сейчас глухой несезон и пересменки «на дне» нескоро, вот людей и мало. Вот мы и подошли. Видите типа рельсов после знаков «У» и «Э»? Это разделительно-шлюзовая дверь в тоннель. Сразу за ней крепёж к мононити, покатим на на «отметку 400». Внимательнее на промежуточных развязках, нам пятнадцать километров свистеть. Сейчас подцепимся…

Купол «отметка 400» просто «сносил крышу» - разум отказывался верить, что это на Земле и сейчас. Восьмидесятиметровая полусфера опиралась в центре на уступчатую широкую переливающую светом колонну. Внизу колонны был разбит небольшой парк, с уступчатых балконов между пятен кустов вниз сбегали лианы.

underwater-city-plan-japan.si2

- Световод с поверхности? – спросил Абай.

Саня кивнул. Собранный из толстенных прозрачных треугольников бронекомпозитного стекла купол казался почти невесомым.

- Лет через пятнадцать такая штука будет у нас на Марсе стоять, только раз десять больше. У вас тут убежища есть на случай разрушения купола?

- Естественно. Вот и всё, дальше в глубину тоннель пока не построили.

Купол отметка 400» был полон людьми, туда катались электротележки. Пару раз с верхних этажей по невидимым с такого расстояния мононитям съехали фигуры в облегающих костюмах, казалось, что они скользят по воздуху. Группы людей шли куда-то, не суетясь, но явно по делу. Тьма вокруг купола то и дела прорезалась острым светом прожекторов, мелькали движущиеся корпуса каких-то подводных аппаратов. По дну, ползло что-то вроде автопоезда, несколько раз чувствовались лёгкие мягкие толчки – это работали большие шлюзы. Часто мелькали плавающие и ползающие по дну небольшие размытые формы – подводные роботы.

Здесь располагался промышленно-координационный узел подводного кластера. Тут жили те, кто работал под водой поблизости, в скалистом дне были прорублены несколько изолированных пещер, где прятались ядерные реакторы. Из энергия питала подводно-обогатительный завод, подводные принтеры, печающие тоннели, роботов, собирающих металлические конкреции и корки. В удачном месте толщина рудной корки на дне сантиметра три и тянется на несколько километров. Чего там только нет: марганец, железо, кобальт, никель, серебро… Рядом фосфитные и сульфидные залежи. Очень удачное место. В неудачном купол и не стали бы ставить. Из купола было не видно, как к поверхности время от времени уносились большие связки ярко-жёлтых сфер – наполненые газовыми отходами аэроподъёмники уносили на поверхность вверх готовое сырьё для металлургии, там их подбирали баржи.

Вверх от купола поднимался стометровый шпиль – толстостенная непрозрачная труба с десятиметровым шаром на конце. Там надо было переходить с лифта на спиральный путепровод, по-простому – «шланг» напоминающий ёлочный двойной серпантин шестиметровое полугибкое соединение купола с плавающим островом. «Шланг» был непрозрачным, только изредко попадались иллюминаторы. Чтобы не заморачиваться, поехали в капсуле, но всё равно это довольно медленно.

- Что будет, если «шланг» оторвётся? – тихо спросила Ирина.

- Видишь, на стенке написано, что выдерживает давление до 3000 м, при обрыве капсула всплывает, если не застрянет.

- А если застрянет?

- Написано же – экстренная система на 8 человек двое суток автономной жизни. Кислород и немного воды. Регенерационная система, подсасывание из воды, запас и т.п.

- Часто бывает что обрывается?

- На таких глубинах почти никогда – тут по-прямой расстояние до входного модуля острова чуть больше 150 м. Даже если «шланг» заполнить водой, то капсула всё равно доползёт. Если прорыв случится в пешеходном секторе, тогда сработают секторные перегородки, тем кто окажется в затопленном сегменте на глубине, скорее всего, «привет», хотя там несколько видов «самоспастелей». Но если не паниковать и немножко повезёт, можно спастись и там, а с глубины от 70 м шансы очень приличные. Люди у нас обученные с детского сада и к паникам не склонные.

- А на глубине часто аварии?

- Очень редко, как правило при монтаже. Там остров с донным куполом за один проход не соединишь, ставят промежуточные сферы. Это копия купола, который ты только что видела, но с нижней полусферой. Они соединяются четырьмя тросами и плюс «шланги» плюс демпферы колебаний. Там мало чем от земли отличается.  Всё, выгружаемся. Глянем быстренько на плавостров, а потом нам лететь с полчаса.

underwater-city-plan-japan.si4

- Куда?

- Ещё на один плавостров, а с него – вниз на «отметку 2200». Если всё получится, то посмотрим «курильщика», он же геотермальный оазис, там просто отвал башки, просто натурально другая планета. Всё, приехали.

На плавающем островке в виде тележного колеса с высоким колпачком жилой зоны посередине было действительно смотреть особо нечего, если видел один такой, считай, что видел их все, отличаются разве что размером и размещением модулей. Промежутки между «спицами» колеса были сообщающимися с океаном рукотворными лагунами, одни сквозные, другие имели собственное дно. Там, не боясь волн, приводнялись маленькие гидропланы, «вертушки»- вертолёты и автожиры, небольшие саможабли, швартовались катамараны, лодки, тримараны и прочая плавающая мелочь. На внутренней части было несполько небольших и очень ухоженных пляжей с коралловым песком, пальмами и разлапистыми кустами. Техзона составляла обод «колеса» с одним проходом для небольших судов или больших гидросамолётов, которые не могли сесть в лагуне.

Pictures: Floating Cities of the Future Waterscraper:

- Не заметили ничего необычного? – спросила Катька.

Ирина пожала плечами. Света и Абай озирались по сторонам.

- Последние метров 70 мы поднимались в капсуле не по шлангу, а внутри острова! – улыбнулся Абай.

- Точно! – добавила Света, он как айсберг, большая часть под водой!

- Молодцы! – обрадовалась Катька. – Но там внизу смотреть особо нечего, так несколько шлюзов, производственная зона, склады, подводная гостиница, немножко жилого сектора, подводные причалы, энергостанция и так по мелочи.

- А энергия, спросила Света, - тоже от реактора?

- От него немного, он больше для дна, - ответил Саня. – видите вокруг островка куча типа тёмных мелей – это опреснительные, солнечные и волновые модули. В этом районе ветра слабые, так что ветряков нет, даже ветровой дирижабль неудобно запускать.

- А продовольствие здесь как получают? – спросил Абай, - морские фермы?

- Ага, - ответила Катька, пока они шли куда-то на другую сторону «колеса», - видишь вдалеке шары – это планктонные фермы, мы к ним подлетим на автожире. Ну и рыбные и всякие прочие тоже. Вот как раз… - Блин! Ну вот и как раз нам туда! Ой ребят, простите, это я протормозила!- Катька озабоченно пялилась в сетевой коммуникатор, - наш автожир вот там у этого островка! - А что такое? – насупилась Ирина.

Саня улыбнулся: Катька заказала сетевой автожир, в смысле - кооперативный, чтобы забрать его у причала, но не посмотрела точно, а он не на этом островке, а вон там – он ткнул пальцем в сторону небольшого плавучего островка размером с сельский дом с участком, с солнечными панелями на полукруглой крыше. - Это жилой модуль рыбной фермы прикочевал сюда к сезону дождей, видно туда гости и прилетели на этом автожире. Нам к нему плыть метров 200. Для нас это нормально, но она не подумала, что вам непривычно.

- А он к нам подойти не может? – Ирина округлила глазки.

- Не-а, - виновато ответила Катька, - приближаться к большому острову только в самых экстренных случаях, чтоб волнами не столнуло слишком сильно. Нам надо или ждать лодки, смотрю, ближайшая будет через полчаса или так плыть.

Image result for solar-Floating-Resort-Michele-Puzzolante

- Ну так в чём дело? – переглянулись Абай со Светой, - поплыли.

- Мне надо переодеть купальник и потому у меня сумочка и туфли, - буркнула Ирина, оглядываясь по сторонам.

- Вон кусты, переодевайся, - ответил Саня, - сумочку и туфли я к себе в рюкзачок положу.

- У тебя же нет рюкзачка…

- Есть, - ответил Саша, доставая из кармана шорт небольшой свёрток, который оказался довольно вместительным полупрозрачным рюкзаком.

Проблема переодевания больше никого не взволновала, Света и Катька скатали свои платки в маленькие свёртки и засунули в сумки на поясе, единственное что на них оставалось. Саня и Абай сложили одежду в Сашин рюкзачок, как появилась Ирина в купальнике, навстречу ей из океана вышла совершенно голая пожилая пара и направилась к какой-то лодке, странно взглянув на приезжую.

- У вас даже старые люди не стесняются, - процедила москвичка, стараясь смотреть в сторону, - Им лет по семьдесят наверное, хотя выглядят отлично. Женщина лазерные подтяжки, наверное, делает?

- Им минимум за 90, Ир, - ответил Саня. Это не подтяжки, это ИТ. Если ты видела балерин, то у них тело даже в старости почти как молодое.

- Тело можно тренировать, а лицо…

- Лицо тоже можно, там тоже мышц полно, надо просто знать как и не лениться… Поплыли.

Как только вылезли из воды, столкнулись с двумя очень симпатичными парнями лет 20 по виду потомков каких-то северных евпропейце. Оказалось, что они на том автожире сюда и прилетели к родственникам. По пути до автожира, успели познакомиться и пофлиртовать. К разочарованию Ирины парни потеряли к ней интерес после первых нескольких фраз, а вот от Светы и Катьки просто не отставали, пытаясь блеснуть остроумием и сексуальностью. Присутствие Саши их особо не смущало до той поры, пока Светка их не отфутболила. Парни нисколько не огорчились и, не прекращая болтать со Светой и всеми остальными, сконцентрировали огонь на Катьке. Той было явно в кайф внимание старший парней, в конце концов они договорились с ней встретиться завтра-послезавтра если получится. Все смеялись и хлопали друг друга по плечу, когда залазили в вертушку. Катька гордо уселась в пилотское кресло, на всякий случай глянув на Саню, тот кивнул.

- Сказки всё про особенную сексуальность местных мужчин! – как только завёлся мотор, выпалила Ирина давно раздражавшую её мысль, - если ты не шлюха, готовая дать сразу же в море или под кустом, ты не представляешь для них ни малейшего интереса!

- Я совершенно не решила буду им давать или нет, - нисколько не смутившись ответила Катька, поболтаем, поплаваем. Там и решим по настроению и как подходим друг другу. 

- А сейчас у тебя кто-то есть? – спросила Света.

- Не, всё равно сейчас пока никого всерьёз нет. Мне сегодня внезапно Жак понравился, я его раньше не замечала как-то, но маленький он ещё, ему подрасти чуть-чуть… Хотя с другой стороны, в таком возрасте лучше, когда женщина более опытная… - Катька замолчала, задумавшись. Автожир, коротко разбежавшись на воде, взмыл в воздух. Парни помахали им на прощание, но Катька, занятая управлением, даже не глянула в их сторону.

- Ирин, сказать честно, почему местные парни к тебе теряют интерес? – немного преувеличенно вздохнул Саня.

- Ну и? По-моему я уже сказала?

- Потому что ты ведёшь себя как «динамщица». Ты вначале посылаешь несколько более чем явных сигналов, что готова на секс, зацепляешь внимание, а потом начинаешь и разводку на мякине. Ты собираешься срубить внимание и всякие ништяки от мужиков в обмен на обещание секса, а тут парням играть в эту игру им не хочется. Все эти поведенческие модели проходят ещё на школьной психологии.

- Я так и сказала, что…

- С тобой вполне с удовольствием бы общались в поведенческой модели приехавшей красивой женщины, которая ни с кем тут не собирается спать. Это всем ясно. Или в модели женщины, которая не уверена, или в модели женщины, которая не против заняться сексом, или которая готова заняться прямо сейчас. У каждой модели свои правила игры и своя эмоциональная или какая ещё «цена», которую готов выложить партнёр в обмен на то, что ты предлагаешь. Когда  мужикам у нас предлагают сделать высокую предоплату в обмен на твоё туманное обещание, то им не интересно играть в одни ворота. Извини, мы тут люди прямые.

Ирина пожала плечами и отвернулась, смотря в иллюминатор.

- Погода портится, - озабоченно пробормотала Катька, показав на дымку у горизонта, - сезон дождей уже начинается. Должны успеть вернуться.

- Наверное, к ночи дождь уже будет, - ответил Саня, - а послезавтра нам улетать. Самое интересное успели посмотреть.

- Ничего себе! – прошептала Света, - я не думала, что он такой большой!

- Плавающий остров? – ответил Саня, - тут пять тысяч живёт.

Остров, казался застывшей на море огромной зелёной волной со слоем белой пены у основания. Когда подлетели ближе, стало видно, что зелёная волна это сад и луг, сбегающие почти прямо в океан, а белая пена – техмодуль высотой с десятиэтажный дом. В километре от острова дрейфовала странная конструкция, составленная из прозрачных шаров бронекомпозита, наполовину погружённая в море. Центральная полусфера была радиусом метров сто, те, что вокруг неё, поменьше.

– Это купольный док, - объяснил Саня, – на нём делают каркас для донных куполов и промежуточные сферы на пути между донным куполом и островом. Видите, сфера, которая в центре почти готова. Потом её спустят в расчётную точку, зафиксируют, присоединят рукава и доделают на месте.

Mr Pauley says the structure would be a self sustainable underwater habitat

- А когда док всё построит, он отчалит в новое место? – спросил Абай.

- Конечно.

- У нас тоже так будет, с межпланетными станциями. Такая станция как ваш плавзавод, осваивающий Солнечную систему. Подойдёт к астероиду или спутнику газового гиганта, спустит модульные заводы, они построят автономные поселения со своими заводами, а модули опять поднимают на станцию и вперёд к следующей точке.

- А станции будут автономные? – заинтересовался Саня.

- Не сразу, будут увеличивать автономность от этапа к этапу. Поселение первого этапа скоро будет строиться тут на орбите, это одна из моих задач. Этой станции нужны базы поддержки, основная база будет Марс.

- А дальше? – спросила Света.

- Поселения второго этапа будет полностью автономными системами обитания. Там можно будет жить как на планете – с регулируемой гравитацией от вращения, модульным ростом и всем прочим. Есть несколько проектов, например, станции из астероидов. Можно будет создавать кластеры из таких станций, как у вас тут строят островные кластеры. А поселениям третьего этапа не нужно будет ничего, кроме энергии из любых источников – солнечных электростанций, ионно-полевых станций, приливных космических электростанций и вообще чего угодно. Источником материалов будет любой объект вплоть до плотного пылевого облака. Это будут настоящие саморазвивающиеся космические города, - Жомбаев задумался на секунду, - города… если не целые космические регионы.  

- Поэтому вы так изучаете наш опыт, - улыбнулся Саня.

- Почему наш?! – он наш, общий…

- Да, ты прав, - кивнул Саша.

Они стояли в самом центре острова-волны. Здесь их должны были встретить. Саня повернулся одним неуловимым движением – мелькнула тень, к ним подходили двое.

- Привет, Саня! – прижалась к его щеке щекой высокая симпатичная негритянка лет двадцати в в синем комбезе подводного техника.

- Привет, Имани! А где Читемо? Почему не отвечает?

- Через пять минут будет, он занят… Има, - представилась женщина всем, улыбнувшись ослепительно и по-детски открыто, как умеют только негры.

- Это мой… - она не успела договорить, как ей прервал, положив тяжёлую руку на плечо, подошедший ражий негрила, в шортах размером с вытяжной парашют и кожаных сандалиях.

Могучий торс детины был покрыт шрамами, любому человеку в теме очевидно – одно пулевое, три осколочных от мины, четыре – от холодного оружия, рана от когтей, на ноге шрам от зубов. Кожа иссине-чёрная, видимо родом из Центральной Африки, судя по мускулатуре и движениям, очень сильный, но опять же, судя по движениям, имеет только базовую боевую подготовку во всём, возраст – около 25. Заметный акцент, но говорит совершенно свободно, видимо, оказался здесь 7 назад, очень способный к языкам. Скорее всего, беженец, воевал с юности, если не с детства.

- Салют, узкоглазый! – негр нагло глянул Абаю в глаза сверху вниз, он был выше «марсианина» почти на голову. Ражий был явно не в настроении и сходу ставил себя «главной обезьяной», которая будет устанавливать правила игры. Если кто не согласен, то будет конфликт. В силовых конфликтах негрила явно чувствовал себя не хуже, чем рыба в воде, в воздухе волнами разливалась угроза.

Абай лучезарно улыбнулся в ответ, но узкие карие глаза стали на холодными: - От салюта слышу… Одна нога чуть отодвинулась назад, колени чуть согнулись. «Молодец!» - подумал Саня, он волновался за Абая, как тот среагирует, но, похоже, всё было нормально.

- Ишь ты, не растерялся… Ты мне нравишься бро… - негрила, усмехнувшись, протянул Абаю здоровенную клешню. Он был совершенно уверен в своём превосходстве.

- Буру… не надо…прекрати, - громко сказала Има, но тот даже не глянул в её сторону.

Противники попались достойные, видно было, что Абай и негр давят изо всех сил. У обычного человека уже давно не выдержали бы кости.

- У вас тут так принято встречать гостей? – улыбаясь, спросил Абай. На лбу начали выступать капельки пота.

- Ты хочешь меня поучить общаться? – лицо оппонента чуть исказилось, но он пытался этого не показывать, пот ручьями тёк с висков.

- Боюсь что придётся… - было слышно, как потрёскивают связки и кости или только казалось? Кто-то должен был уступить или сейчас будет травма.

- Ладно, бро! - ухмыльнулся негр, - в другой раз поговорим, - хлопая Абая другой ладонью по предплечью.

- Если будут вопросы по поводу правил человеческого общения, обязательно обращайся - с детской улыбкой ответил Абай.

Из тенистой арки, образованной какими-то растениями почти беззвучно вышли три крепких негра в таких же широких шортах и встали в паре шагов от Абая. 

Саня, еле заметным движением пододвинулся, встав рядом с казахом. Ему было страшно, противники были серьёзными, да ещё их двое против четверых, он контролировал свой страх, но страх не даст контролировать силу ударов и движений, это значит, что противники могут очень сильно пострадать. Конечно, это их проблемы, но не хотелось бы. Саня старался незаметно дышать животом и стабилизировать эмоции, но раз гормоны выброшены, нужно время, пока эффект не пройдёт. Надо постараться вырулить, сейчас опасный момент.

- Буру, - представился негрила, жёстко глянув Саше в глаза и протягивая руку. Он почувствовал его страх, он далеко не такой тупой бык, как кажется. У него задатки серьёзного лидера. Криминального лидера. Сейчас Саня должен или спасовать, или пытаться выкрутиться из ситуации, которая представляла его слабаком. Саня был даже на первый взгляд намного сильнее среднего человека, но по сравнению с Абаем и негром он выглядел задохликом. Негр улыбался.

- Буру… прекрати, не связывайся с ним! - потребовала Има, сильно толкнув своего друга в плечо. Тот даже не шелохнулся, с таким же успехом она могла бы попытаться столкнуть автобус.

- Ты её трахал? - криво усмехнулся Буру, показав на Иму большим пальцем и двинув бёдрами взад-вперёд.

- Пока нет, - оскалился Саня, - подобострастно хватая огромную ладонь негра двумя руками и чуть согнув колени. Только Имана успела заметить, что произошло – указательный палец Дымова с внешней стороны кисти оппонента скользнул под большой палец другой руки, которая еле выглядывала из-за края чёрной клешни. Всё заняло одно мгновение. Има тихо вскрикнула, клешня сжалась, Сашины руки сжались, сустав указательного пальца левой руки впился в нервный узел глубоко между мышцами оппонента, одновременно укорачивая связки и ослабляя хват. Маленькая дуга предплечьями, будто выжимаешь полотенце, правая стопа Саши чуть отъехала за него, бёдра крутнулись незаметно, но очень сильно, примерно как у профессионалов, играющих в гольф только он для этого «провалился» в коленях на удивление «глубоко», это общее движение успело «пырнуть» атакующий сустав ещё глубже в нервное сплетение. Резкая боль, на долю секунды захватывающая своей вспышкой всё сознание и расслабляющая чудовищную клешню, а больше этой доли секунды и не надо. Негр потерял равновесие, «нырнув» вперёд и вниз, резко вскрикнул и растянулся пузом на палубе острова, послушно следуя дуговому движению саниных бёдер.

Негрила смирно лежал на животе, в голове у него не было ничего, кроме ужаса и адской боли, правое предплечье стояло вертикально, рука втыкалась локтем в пол, кисть выгибалась к тыльной стороне больше, чем до предела, ещё миллиметр и натянутые как струна связки лопнут, а за ними хрупнут кости запястья. Это он чувствовал очень хорошо и даже не пытался шевелиться. Стопа Сани подпирала локоть распластанного Буру, с другой стороны предплечью не давало уйти в сторону санино колено другой ноги. Санин локоть упирался ему в бёдра и их лёгкое движение или «провал» в коленях на сантиметр обрушивал всю конструкцию. Конструкцией была рука оппонента. Приятели Буру застыли на месте, понимая, что одно их движение и их вожак будет корчиться на полу с изувеченной рукой, а дальше этот парень вместе с узкоглазым богатырём займутся ими. От этого совсем не хотелось никуда двигаться. Имана чуть всхлипнула. Неожиданно Саша отпустил руку негра, схватил его под мышку и под локоть и одним движением поднял на ноги, хлопнув по плечу: «Всё нормально, бро!» Но бро решил отомстить за унижение и с шипеньем развернулся к Дымову.

Всё произошло в одно мгновение – негр ринулся вперёд, Саня переместил пятку правой ноги на одну линию с левой, не сдвигая носка и почти незаметно присев. Когда лапы Буру пытались сграбастать его предплечья за руки, Саня «провалился» вниз сантиметров на тридцать, левая рука толкнула противника под мышку вверх и вперёд, вторая сформировала кисть с пальцами в виде полукольца, от плеча вниз, зацепившись за косточку с внутренней стороны локтя, вытягивая её вперёд и вниз. Буру даже успел изумиться, ему казалось, что это он схватил противника, а оказалось, что каким-то странным образом схватили его самого, он потерял равновесие, наклонившись вперёд и почти согнувшись параллельно земле, в тот же момент левая нога противника «выстрелила» прямо перед ним. Непреодолимая сила, напоминавшая смерч, вытянула Буру вперёд и вниз, но шагнуть он не мог – впереди прямо под его левым коленом, как барьер, была нога противника. Остров крутнулся перед глазами и тут же сменился небом с белыми облаками. Всё произошло так быстро, что Буру даже не успел сгруппироваться, жёсткое приземление на спину выбило воздух из лёгких, в глазах на несколько секунд потемнело. Буру не понимал, где он находится и что произошло. Только потом он понял, что Саня даже чуть придержал его, иначе удар был бы ещё неприятнее.

Где противник? Ах вот он! Буру одним красивым прыжком, как в восточных фильмах про боевые искусства, вскочил на ноги, в китайских стилях это называется «ныряние карпа» - ноги забрасываются за голову и резко идут вперёд и вверх, лежащий человек как будто взлетает в стойку. Но здесь не были съёмки и противник не знал, что он должен подождать, пока оппонент твёрдо встанет на ноги. К тому моменту, как ступни Буру коснулись земли, Саня скользнул впрерёд, чуть выдернул его вперёд, негр резко дёрнулся назад, чтобы сохранить равновесие. Со стороны показалось, что его чуть толкнули его в правое плечо и левый локоть, но он почувствовал такую же непреодолимую силу, которая только что бросала его на землю, только на этот раз его пожалели. Негр рухнул на спину, всё же успев перекатиться кувырком назад. Что-то было странным в последний момент… Ах да, противник успел игриво хлопнуть его по плечу. Да, это мог бы быть удар в ключицу или висок, пусть даже и ладонью, но он не сомневался – белобрысый умеет бить и если остановиться, то следующий будет всерьёз.

- Что это было? – спросил Буру, вставая на ноги. Надо было или превращать всё в шутку или переходить в серьёзный бой с серьёзными травмами. Шансов выиграть у него было меньше, чем он хотел. Значит надо закончить шуткой.

- Задняя подножка, только без ноги, - Саня улыбнулся, - если все сделано правильно, то нога и не нужна.  До этого была передняя, её тоже можно сделать без ноги, но уж больно ты здоровый.

- Как-то необычно, - Буру попытался улыбнуться.

- Так и должно быть, в подножках работают бёдра, руки только передают усилие, а ноги занимают нужные позиции, - улыбнулся Саня, - Обычная биомеханика.

- Ты не успокаиваешься, Буру! – рядом появился высокий широкоплечий азиат с пистолетом на одном бедре и пистолет-пулемётом на другом. – Вей Лян, соцтехник, - представился он приезжим, - значит, Буру с бригадой стал задираться, показывать что он тут хозяин, а потом кинулся драться, - азиат не спрашивал, он утверждал.

- Что за хрень! – заорал негр, - я просто жал ему руку, а этот отморозок уложил меня на землю болевым перед глазами моей женщины! Вот я и вскипел! Мои пацаны вообще стояли в стороне!

- Ты слишком много кипишь и брызгаешь, - бесстрастно ответил азиат, - только почему-то на других людей. Тебя уже не раз предупреждали, что у нас не надо быковать. Как ты жмёшь руки я знаю, люди или корчатся от боли, или пытаются ударить тебя, а тебе только этого и надо. Но тут ты не только нарвался, но и я тебя выловил на горячем.

- А ты не много на себя берёшь, Вэй?! Думаешь если ты соцтехник, то можешь изгаляться над людьми! Хочешь чтобы всё было по-твоему? А ты не присваиваешь себе власть?!

- Завтра вечером выскажешь это СЧП. Они решит превышаю я полномочия или делаю свою работу. А ещё решит считать ли ты неисправимым или нет. Мне будет жаль, Буру, но ты упорно нарывался.

- Ты не имеешь права подавать на такое без социнженера, - тихо процедил негр.

- Имею, но с дополнительной экспертизой. Шона я спрошу, не беспокойся.

- Я здесь, - рядом с ними встал улыбчивый вьетнамец лет пятидесяти, одетый в гавайку, бриджи и сандалии с закрытым носом. Оружия при нём видно не было, но в паре больших карманов скрывалос что-то тяжёлое. Форму социнженера он не носил, в этих местах это обычное дело, все и так всех знали.

Вьетнамец с едва заметной улыбкой обвёл глазами каждого, задержавшись на Име на несколько секунд.

- Ты знала, что он, - Шон слегка кивнул на Саню, - инструктор рукопашного боя? Что-ж не предупредила Буру? – вьетнамец хитро прищурился, он явно умел обращаться с Сетью.

- Я пыталась, но не получилось…

- Значит, Вы старшина Дымов, инструктор пятого отдельного аэромобильного батальона, - Шон повернулся к Сане, - сел за штурвал, когда пилоты батальона, попавшего в окружение, были выбиты почти полностью… Сел, да так и остался за штурвалом. Теперь старший лейтенант.

- Так точно, - нейтрально ответил Саня.

- Откуда ты его знаешь? – резко спросил Иму сбавивший тон Буру.

- Он спас Читемо…

- Два раза, - произнёс кто-то сзади.

Все обернулись, там стояли двое, один высокий жилистый мулат лет тридцати, ростом почти с Буру, только не такой мускулистый, другой – совершенно, начавший седеть, чёрный негр, лет пятидесяти.

- Я - Читемо, - представился мулат в чёрном комбинезоне подводного пилота, здороваясь с каждым из пришедших за руку. Мулат протянул Сане обе руки, дунул на них и прижался щекой к щеке, как раньше Има. Читемо сразу вызывал доверие к себе и уверенность, как настоящий прирождённый лидер. Он был похож на Иму, только намного светлее.

- Я – Квабена, - очень спокойно, с неуловимой полуулыбкой сказал второй, не двигаясь с места. Он вызывал совершенно необычное ощущение. Такое, какое словами не описать, какое-то правильное, что-ли. С ним рядом было как-то на удивление легко и хорошо и в то же время чувствовалась неуловимая сила, способная в любой момент захватить внимание.

Читемо бросил непередаваемо выразительный негритянский взгляд на Буру, - Здравствуй!

Тот заметно сник, - привет, командир! – смущённо ответил детина.  Потом повернулся в Сане и пробормотал: - Я же не знал, бро! - Это он типа, так извинился.

- Мы только что говорили с Шоном, - нарушил общее молчание Квабена, - нам надо уехать раньше, где-то через полтора месяца. Ждать пока остров доделают, не будем. Это сетевое решение совета социнженеров и моё тоже. Едем все, кто в проекте. Кто не захочет – пусть СЧП решает что с ними делать, думаю, - он сделал паузу, - таких не найдётся. Кто вписался, как Има с Читемо – решают сами. По-любому, гетто здесь не будет. Эти люди, - он обвёл рукой остров, - спасли нам жизнь и вести себя с ними, как вы, значит вообще потерять берега. Видеть как герои вроде тебя, Буру, превращаются в омерзительных ниггеров, нет сил. Я говорю при всех, Буру, тебе и твоей братве, это ваша последняя выходка до отъезда. Если вы хоть что-то выкините за эти полтора месяца, значит вы просто неизлечимы. Тогда я сам приду на СЧП и попрошу, чтобы вам дали ВМСС.

Квабена говорил очень спокойно, с лёгким африканским акцентом, едва меняя тон, но у всех возникало ощущение единства между собой и правильности того, что он говорит: - Пойдём Буру, надо обсудить детали, - он взял детину за локоть и, разговаривая по дороге, побрели в ближайшую пальмовую рощицу.

- Нам пора, - сказал Читемо, - пошли в капсулу. – Има… - идём.

- Да, я иду, - тихо ответила Има, вытирая глаза, - пойдёмте, ребят.

- Я с вами в капсулу, - двинулся с ними Шон, - мне надо вниз, в «пузырь».

- Вы брат и сестра? – спросил Абай, когда все расселись в капсуле, соскальзывающей в «шланг».

- По матери, - ответила Има, - ты имеешь в виду, почему я чернее Читемо? Мы от разных отцов, - она сдержанно вздохнула.

- Когда нашей матери было тринадцать, её изнасиловали бельгийские «миротворцы», - жёстко сказал Читемо. Под предлогом прекращения очередной гражданской войны нас опять захватили европейцы. Мы были в зоне контроля бельгийцев, Конго раньше это было их колония. Был голод и «миротворцы» и «благотворители» поставляли еду. Наша мать была красивой. Бельгийцы спросили девственница ли она, потом увели к себе в лагерь и изнасиловали. Они боялись СПИДа и любили насиловать девочек.

- И что с ними стало? – спросил Абай.

- Ничего. Командир приказал дать ей дали ящик консервов, чтобы заткнулась и пообещал убить, если «будет верещать». У неё голодала семья, она ничего не сказала, просто принесла консервы. Обычное дело для тех мест. Потом родился я.

- А может девочки сами добровольно зарабатывают этим, когда хотят доппаёк? - хмыкнула Ирина, - предлагают себя, а потом говорят что их изнасиловали.

Читемо слегка побледнел, но сказал совершенно спокойно: если эти же солдаты получили бы добровольную тринадцатилетнюю девочку у себя в Бельгии, их закрыли бы лет на пятнадцать. И добровольность никого бы не взволновала. Но это в Европе или в Америке. А у нас им можно. Так всегда было.

- А если жаловаться?

- Кому? Цивилизованные люди в упор не видят того, что им не нужно. Им тыкают в нос доказательства, у них убивают, насилуют и грабят перед глазами, они молчат, как рыбы.

- Несмотря на все эксцессы европейцы они же принесли вам современную цивилизацию, построили промышленность... Это успешная, развитая модель, они хорошо живут и учат других…

- Да, мафиози тоже успешен. И тоже отлично живёт. Твоя любимая «Западная Цивилизация» стоилась на нашей крови и наших костях. В конце 19 века бельгийцы истребили половину населения Конго – десять миллионов из двадцати. Европе для новой индустрии был нужен каучук. Они захватили нашу землю и усеяли плантациями, а людей обратили в рабов. За отказ работать на бельгийцев истреблялись целые деревни. Семьи захватывали в заложники и если работники отказывались работать, семью убивали. Так что с забастовачным движением и правами рабочих у нас было непросто. У нас это называется «каучуковый геноцид.» На плантациях работало много детей и за невыполнение норм детям отрубали руки.

- Ни за что в это не поверю…

- На, смотри, - Катька ткнула Ирине под нос свой коммуникатор, - ну как? Видишь фотографии или тоже в упор не заметишь?

2a3d1ce7fcc11ec1c6d328b6e9209b3c.jpg

Ирина посмотрела и отвернулась.

- Это отличный пример успешности, - зло продолжил Читемо, - учат других говоришь? А если мы возьмём пример с цивилизованных европейцев, захватим Европу, заставим цивилизованных работать на себя, а кто будет плохим рабом, тем отрубим руки? Не это ли путь к успеху?

- Обломаетесь, - усмехнулась Ирина. Цивилизованный мир умеет защищаться.

- Это верно, они успешно пришли к нам с пулемётами и защитили от нас наш каучук, золото, алмазы, медь… У кого есть пулемёт, тот и успешен. Только про мораль, пожалуйста, не надо. Только было ли что-то бельгийцами за всё это, нюрнбергские трибуналы, покаяния, компенсации, наказания, как нацистам? Неужели нет? Нам ещё настоятельно советуют быть благодарными и учиться. Если так с бельгийцами обошлись бы, например, китайцы или русские, то визг бы стоял до сих пор. Сопли, требования выплат и вечного покаяния. Не так ли?

Повисло молчание.

- А потом ваша мать вышла замуж? – спросил Абай, чтобы дальше не напрягать атмосферу.

- Нет, просто сошлись вместе с мужчиной. Матери было двадцать два, когда я родилась. Отца я не помню. Когда мне был год, его убили.

- Кто?

- Не знаю, какие-то люди с оружием. Он работал в поле, подошли и убили. Скорее всего, просто так. И всё. Там это обычно.

- А миротворцы, они чем занимались? – спросила Света.

Читемо нехорошо рассмеялся: - миротворцы? Крышуют наркотики и торговлю оружием, работорговлю, «левую» добычу ресурсов. Алмазы, золото и всё такое. Западные корпорации не платят никаких налогов, никаких экологических норм и дурацких прав человека. Власть там – ЧВК, миротворцы – крыша от мировой олигархии на всякий случай. Убили негра, кому какое дело-то?

- А полиция?

- На подсосе у предыдущих. Такие же бандиты, как и те, что убивают.

- А где ваша мама сейчас? – тихо спросила Света.

- Погибла при демократической бомбардировке Кананги. Цивилизованный мир боролся с терроризмом. Город снесли авиацией и артиллерией, за дронами и роботами шёл европейский спецназ и ЧВК, потом население истребляли карательные батальоны. Это называлось «зачисткой от террористов».

- Она же жила в деревне?

- Да, но мы жили среди луба, они восстали против беспредела, потом поднялись другие народы. Мы воевали четыре года, победили и заняли Канангу, это столица провинции, я служил в повстанческой армии. Мама боялась за Иму и за себя, переехали в город.

- Сколько тебе было лет? – спросила Света.

- Тогда, когда убили маму – двадцать.

- Ты начал воевать в шестнадцать?

- Да. Соседа хотели убить двое полицаев, когда он не стал отдавать им деньги. Я зарубил обоих топором. Так я стал Читемо.

- «Читемо» - это прозвище, значит «топор», - улыбнулась Има. Хотя такое имя тоже есть.

- Читемо – моё имя, старое было неправильным.

Има улыбнулась: - Потом вся деревня собрались на площади и люди сказали, вот мальчишка шестнадцати лет не струсил, нам сколько можно бояться? Читемо хотел бежать, потому что полицаи должны были приехать его убивать, но люди сказали «не бойся, мы защитим тебя.» Тогда Читемо им ответил: «Я не боюсь смерти, вам надо защищать не меня, а себя и свои семьи. Сколько можно терпеть? Я скажу вам что делать, чтобы убить полицаев без потерь.» Все увидели, что он храбрый и умный согласились с ним. Когда приехала полиция искать Читемо, люди сказали им: «дайте денег, мы покажем где он прячется.» Полицейские поверили им, подумали, что в деревне продажные подонки, потому что они самы были продажные подонки и сказали нашим: «Покажете, тогда дадим.» Так наши их заманили в ловушку и убили всех, а из наших никто не был убит. Люди плясали и хвалили Читемо. Так он стал вождём. И стал Читемо.

- То есть Читемо поднял восстание в Конго? – восхитилась Света.

- В своём районе, - ответил Саня, - а так уже загорелась вся Центральная Африка. Потом наших добровольцев туда перебросили и военспецов. Я был инструктором. Потом и регулярную сводную бригаду ввели.

- Так ты воевал вместе с Читемо? – удивился Абай.

- Нет, всего лишь три месяца был инструктором у него в тренировочном лагере. Воевал уже когда наших перебросили совсем в другом месте.

- А как тогда..

- Предатели пытались захватить Читемо прямо в лагере и стать богатыми, за него обещали десять миллионов! Его ударили шокером и уже вкалывали снотворное, - ответила Има, не дожидаясь конца вопроса, - Саша вовремя заметил. Двоих предателей убил, одного захватил.

- А второй раз? – спросила Света.

- Второй раз, на Сокотре, несколько лет спустя, в Конго всё кончилось, - он еле заметно вздохнул Читемо. - Тогда Саша уже летал, я служил в армии. Моя разведрота попала в засаду, было много убитых и раненых, я сам был критическим. Нас спасли штурмовики. Саша отработал по противнику, потом сумел приземлиться под огнём, помогал ребятам меня загрузить. Рядом разорвалась мина, его самого ранило, но всё равно взлетел и меня довёз до плавгоспиталя. Когда прилетели, всё его сиденье пропиталось кровью. Остатки роты вытащили потом.

- Удивительно, как вы пересеклись второй раз, - улыбнулась Света.

- А что удивительного, - сказал Саня, - у нас стараются совмещать уже сработавшиеся группы особенно из разных войск. Из нашей эскадрильи не только я знал Читемо, но и ещё несколько ребят. Читемо был командир роты, - он пожал плечами, - ничего странного.

- А почему ты Буру не знал? – спросил Абай.

- Буру позже к партизанам пришёл, - ответила за Саню Има, - когда в Руанду перебросили Санин батальон и он улетел к ним. 

- Буру был у меня был начальник разведки, - улыбнулся Читемо, - он натурально безбашенный. В Конго до сих пор ходят легенды о его храбрости и удачливости. Его два раза захватывали в плен, он оба раза организовывал заключённых, поднимал восстание и бежал. Его отряд первым ворвался в Канангу и был последним, кто оставил Канангу. За его голову давали награду в 5 миллионов долларов, для Африки это запредельная сумма.

- Когда Буру захватили третий раз, - восхищённо вспомнила Има, - ты устроил налёт на автоколонну, где его везли и спас всех пленных.

- Буру – тоже прозвище? – спросил Абай.

- Нет, это настоящее имя, хотя оно ему очень подходит, «буру» - значит бык, - с придыханием любящей женщины сказала Има, - он настоящий герой!

- Да, - согласился Читемо, - только потерялся он здесь. Вообще, далеко не он один. Не может он жить тут.

- От человека зависит, - возразил Саня, - ты вот можешь без проблем, Има тоже может, другие…

- Нет, Саня, - вмешался Шон, молча слушавший до сих пор, - всё намного сложнее. Мало кто из негров может нормально жить здесь. Наша жизнь им не подходит. По-хорошему, нужно строить общество которое подходит им и которое может нормально развиваться и не просто развиваться, а чтобы ещё и люди в нём были счастливы. Попытки построить из негров западное общество ни к чему хорошему не привели и привести не могли. Попытки скопировать наше общество были немного успешнее, но… Но это не значит, что не может быть по-другому.

- Здорово вам тогда надавали! – ехидно усмехнулась Ирина.

- Да, - спокойно согласился Шон, - Конго наше крупное поражение. Нет, не военное, а нас, социнженеров. Не первое поражение и не последнее, но сильный не тот, кто всегда побеждает, а кто может идти дальше после проигрыша. Если быть точным, то Конго - условное название, в реальности там бантустаны и зоны влияния, а война шла во всей Центральной Африке. Наша экспедиционная бригада понесла тяжёлые потери, но разгромлена не была. Противник понёс потери 1 к 40 и 1 к 7.

- В смысле к 40 и к 7? - подняла брови Ирина.

- Потери местных войск и современных западных армий: местные коллаборанты потеряли 40 солдат на одного нашего, цивилизаторы – 7 на одного. Если вместе, то 1 к 47. Это сложно назвать словом «надавали». Военное поражение нам так нанести и не смогли, хоть соотношение сил в конце было уж совсем неприличным. Плюс ещё война с повстанцами, где коллаборанты огребли как следует.

- У нас про это почти ничего не известно, - удивилась Света, - но в России везде говорят, что Океанийский Союз проиграл войну в Африке.

- Мы и правда проиграли, - печально сказал Читемо, - но не поле боя, хотя горьких поражений было достаточно.

- А как там было? – спросила Света.

- Восстание разгорелось, как пожар в саванне в засуху, - начала рассказывать Има, - вспыхнуло не только у нас, люди поднялись во многих местах. Не прошло и месяца, как у Читемо в отряде было больше двух тысяч бойцов. Читемо воевал очень хитро, он разбил отряд карателей, потом его переоделись в форму полицаев и захватили базу, где было много оружия. Он выманивал врага всякими хитростями, а когда главные силы уходили, то захватывал склады и базы. Были отряды и намного больше, по пять, по десять тысяч, но отряд Читемо был самый организованный, его уважали, но сильно мешало, что он слишком молод. Он сразу связался с океанийцами, стал просить помощи и совета. Ему помогали советами, но долго не присылали людей, но с помощью их советов мы смогли захватить почти всю провинцию. Через месяц из Океана прислали агротехников. Читемо очень радовался, он всегда говорил, что хочет строить и создавать, а не воевать.

- Зачем агротехников? – засмеялась Ирина, - в Африке прекрасный климат и земли. Просто дайте народу землю и он будет на ней работать!

- Ирина, - повернулся к ней Читемо, - то есть если тебе дать землю, ты начнёшь на ней работать?

- Нет, - немного опешила та, - а почему я? Работать должны крестьяне, у меня другая профессия!

- Ты думаешь, что в Африке живут исключительно крестьяне?

- Ну нет, но большинство…

- А что делать тем, кто не крестьянин, умереть с голоду?

- Ну так крестьяне произведут для них еду, а те её купят!

- Почему ты решила, что крестьяне будут производить для кого-то еду? Откуда те другие возьмут деньги, чтобы купить еду у крестьян, почему крестьянам будут нужны их деньги?

- Ну… при рыночной экономике на деньги можно купить всё, потому что всё есть… Рынок всё автоматически расставит на места.

- Странно, по всей Африке рыночная экономика, а люди умирают с голоду. Почему-то сплошь деревни, где ничего нет, почему-то то же самое в Южной Америке и Бангладеш, я там был. Почему-то у людей в городах нет работы, им не на что купить продовольствие, а крестьянам в лучшем случае незачем его производить больше, чем они могут съесть. А это ещё лучший случай, мы жили там, где всё намного хуже и везде там – рыночная экономика и так столетиями. Как же так? Почему рынок не расставил на места? Почему невидимая рука рынка шарит по карманам бедных и складывает в карман богатых?

- Наверное потому, что богатые работают, а бедные не хотят и не умеют, как в Европе…

- А где бедняки Бангладеш и Конго могут работать? Хорошо или плохо работать, но где? Там безработица больше 60%?

- Ну на заводе… на руднике…

- Там по большей части роботы, людей много не надо. Промышленности нет, потому что страна нищая и страна нищая, потому что нет промышленности. Давай я тебе расскажу, как это работает в реальности, чтобы ты не фантазировала. Как так получается, что невидимой рукой рынка, оказывается, управляет невидимая голова и те, кто обслуживают голову, живут хорошо, а те, у кого забирает рука – плохо.

- Так вот, - начал Читемо, - мы с Имой из «четвёртого мира», который устроен почти также, как «третий мир», только всё намного хуже. Первый мир эксплуатирует людей третьего, а людей четвёртого он даже не эксплуатирует, они ему не нужны. Это хорошо настроенная система, яма, историческая ловушка из которой столетиями нет выхода. Сначала нас столетиями грабили колонизаторы, они выкачивали наши ресурсы, продавали наших людей в рабство, сделали на наших лучших землях плантации, а нас вытеснили в джунгли, болота и пустыни. Потом колонизаторы ушли, но ушли только солдаты. Почти все месторождения, транспортные пути, лучшие земли остались в руках их корпораций. Если где находят выгодный ресурс, то людей «рыночно» сгоняют с их земли и ничего нельзя поделать. Вся лучшая земля принадлежит им, у них лучшие технологии, машины, роботы, агрохимия, они выращивают на наших землях тропические фрукты и посылают в Европу и Америку, а когда люди, которых выгнали в болота и глиняную пустошь с мотыгой в руках не могут дать такой же производительности, как и корпорации, то над ними издеваются и говорят – «А ты больше работай! Покажи как ты можешь на глине с мотыгой соревноваться с комбайном-роботом на лучшей земле!» Вот почему западные страны такие богатые, а мы нищие. Индия тоже когда-то была богатой, но пришли цивилизаторы и они стали богатыми, а индусы – нищими. А когда люди закипают от ярости и отчаяния и берутся за оружие, то приходят ЧВК с боевыми роботами, которые охраняют плантации, прилетают дроны и штурмовики и людей с мотыгами выкашивают тысячами. Ага, «На любой ваш вопрос у нас есть ответ – у нас есть пулемёт, у вас его нет!»

- А если не восставать и не устраивать террор, а обращаться в суд по закону? У вас же есть правительство… – пожала плечами Ирина.

Читемо с Имой расхохотались, - Какой закон?! Закон у того, у кого пулемёт. Правительство – сброд продажных ублюдков, у них на Западе всё – семьи, недвижимость, гражданство. Они только по крови местные, они у нас работают посменно. Называется «компардорский перефирийный капитализм». Если ты не поняла, то это рынок, да.

- Но корпорации же платят за аренду и ресурсы…

- Они платят ничтожную долю того, что было бы справедливым, но даже эта доля идёт компрадорам, а народ деградирует в промежутке между нищетой и голодной смертью. Но это далеко не всё, это ещё считается бедной страной третьего мира или удачной страной четвёртого.

- Ты же сказал, что ты из «четвёртого»?

- А у нас обычно два варианта, ответил Читемо, – зверская диктатура или «несостоявшееся государство». Со зверской диктатурой всё понятно, это когда ещё повезло. «Несостоявшееся государство» существует только на бумаге чиновников из ООН и в сетевых новостях. В реальности его нет. Хотя какие-то жулики на дорогих летающих машинах типа «представляют нас на международной арене» и под охраной западных войск в столицах сидят и подписывают любые нужные хозяевам бумаги банды мошенников. Всем говорят, что мы избрали этот сброд своим правительством. В реальности страны не существует, это территория бантустанов, которые управляются в зависимости от того, что там есть. Если это рудник или плантация международной корпорации, то там вся власть в руках у ЧВК, территории, которые считаются под правительственным контролем для картинки в новостях – там типа «миротворцы», там почти нет боёв, есть банды, но обычно нет массового террора. В более-менее значимых районах рулят прикормленные банды, там постоянная вялотекущая война, а в тех районах, которые никому не нужны – там ад, дикие территории, там всегда война и беспредел, это чёрная дыра. Это выгодный бизнес.

- Ты же только что сказал, что они никому не нужны и вдруг там выгодный бизнес? – ехидно оскалилась Ирина.

- Я не сказал, что ТАМ выгодный бизнес, я сказал, что эти территории сами по себе выгодный бизнес.

- И кто же его там делает? – высокомерно хмыкнула москвичка.

- Много кто: международные гуманитарные организации, международный криминал, экстремистский бизнес, серьёзные спецслужбы, миротворцы, государственные мафии, само собой, местный криминал, ну и ещё деградировавшее население. Всё это повязано в целостную систему, разбить которую очень сложно, а создать на её месте что-то достойное – ещё сложнее.

- И как они там все зарабатывают?

- Всех схем не перечислишь. Но суть незатейлива: на территории идёт постоянная гражданская война. Если не идёт, ей помогают начаться. Война резко снижает продуктивность территории, получается масса избыточного населения, которое начинает вымирать ускоренными темпами и воевать за ресурсы, ещё более разрушая производительные силы. Тут всё зависит целей крупных игроков, если им надо сократить население на территории, то это «не замечают» мировые СМИ и для обывателя катастрофы не существует. Избыточное население истребляется, вымаривается голодом и болезнями, особо разбежаться по соседним странам ему не дают – там самим нужны ресурсы. Тут работает, в основном, крупный криминал. Красивые женщины захватываются и покупаются как секс-рабыни, мальчики – ресурс для извращенцев, иногда берутся рабы для какой-нибудь индустрии или биоопытов. Это золотое время для экстремистского бизнеса – можно за еду набрать целую армию и накупить детей для обработки в спецлагерях. Там с помощью конвеерных психологий и наркотиков массово производят солдат-фанатиков, шахидов-самоубийц, зомби-головорезов и продают заказчику или вообще производят под заказ. Это крупный бизнес с работой на геополитическом уровне. Всякого рода мафии обрабатывают свою нишу - экстрим-сафари – охоту на людей, гладиаторские бои с тотализатором, всякие кровавые шоу, садистские оргии и прочее.

- Вы всё это видели? – тихо спросила Света.

- Да, - обыденно ответила Има.

- Но активно зарабатывают и на обратном, - продолжал Читемо. Тогда по всему миру ведущие со слезами на глазах показывают ужасы лишений несчастного народа: истощённых детей, умирающих женщин, ужасы войны и всё прочее. Чем страшнее страдания, тем больше приходится башлять на программы международной помощи – дань платят правительства, крупные организации и попробуй остаться в стороне от благородного дела, завтра СМИ втопчут тебя в грязь – торг здесь не уместен! Завтра окажешься фашистом и колонизатором. На собранных деньгах жиреют, как навозные мухи, всякие «красные кресты», «врачи без границ» и подобная профессиональная шваль. Какая может быть бухгалтерия в поставке безвозмездной помощи? Кто когда проверит крестики, которые поставили в клеточках каки-то негры? Ну и ясное дело, если широко освещается война, то вводятся «миротворцы». Там где миротворцы – там открытый чёрный рынок оружия, наркотики, работорговля. Это перекрёсток мировых мафий и спецслужб. Наркотики производятся на зачищенной от местного населения земле и перевозятся военными самолётами и распределяются по закрышованным сетям. То, что перевозят какие-то картели наркоторговцев – убожество.

- То есть ты утверждаешь, что наркоторговля на Западе связана с властью? – презрительно усмехнулась Ирина.

- Конечно, это совершенно очевидно даже мальчишке из африканской деревне. В смысле, связана с реальной, настоящей властью, а не болванчиками, которые изображают из себя президентов и премьеров. Так не только на Западе, так везде. Как только власть переходят к людям, которые всерьёз борются с наркотой, все заканчивается за пару месяцев. Все притоны и торговцы всем известны, основной контингент пускают в расход в первую неделю.

- Ну и как зарабатывают с этого местные жители?

- Если не считать тех, кто работает на криминал и оккупационные власти, в смысле «миротворцев», то неплохо живут те, кто «подсосались к зайцам,» - вставила слово Има, - так называют тех, кто присосался к программе личной помощи из состоятельных стран. Там периодически рекламируются программы «помоги конкретному ребёнку из Африки» или вроде того. Типа платишь доллар в день и это хватает, чтобы прокормить и обучить в начальной школе негритёнка в количестве 1 штука. За один доллар почувствуй себя круто! Негритёнок пошлёт тебе фотку и будет регулярно рапортовать о своих успехах и благодарить благодетеля. Негритёнок будет действительно писать письма и слать фотки типа «Дядя Джонни, большое тебе спасибо за помощь, вся семья постоянно молится за тебя! У нас открылась школа… чтобы ходить туда мне нужна школьная форма, она стоит 100 долларов, вся моя семья была бы очень счастли если бы ты…» Вислоухому зайцу Джони даже облом зайти в Глобальную Сеть и посмотреть, что в той деревне форма раздаётся бесплатно, под неё уже успешно разворованы деньги на всех уровнях, а стоит она на местном рынке долларов 15 от силы. Месяца через два пойдёт очередная малява вислоухому типа «Дядя Джонни, спасибо тебе за всё что ты делаешь, я хорошо учусть в школе… но два дня назад у меня заболело ушко, врач сказал, что нужен антибиотик, но он стоит 50 долларов…» Ну и продолжение следует. Почти наверняка это семейный бизнес, таких дядей у маленького мальчика по всему миру штуки четыре, в семье шестеро детей, папа с мамой работают в поте лица – пишут жалостливые письма и все живут припеваючи, по местным меркам, конечно. Это даже когда часть дохода надо отстёгивать местной благотворительной организации, которая и ведёт весь этот бизнес-проект, её тоже крышуют серьёзные парни.

- В целом, оба бизнес-процесса довольно прибыльны, если ты ими рулишь, - горько усмехнулся Читемо, - суть одна - выращивание людей для последующей утилизации. Народ деградировал до крайности, там даже мало обрабатывают землю. Даже там, где заканчивается война, люди разучились это делать, они превратились в обленившихся трусливых скотов. Они знают, что если громко плакать, то благотворители рано или поздно привезут им муку и рис. Если привезти им зерно для посева, они его сожрут, а потом будут плакать снова, что они голодные. У этого есть своя логика – зачем работать, надо плакать и еду привезут. В целом, заселённость территории легко контролируется тремя процессами – поставками еды, медикаментов и вводом миротворцев, скоординированных с местными бандами. Надо увеличить население – подвозят и вводят, надо уменьшить – не подвозят и выводят, а банды стимулируют. Когда гражданская война выгодна – бандам и повстанцам помогают или не мешают, когда нет – бомбят и вымаривают голодом. Просто и эффективно. Прикольно, что когда мы подняли восстание, к нам большие белые люди отнеслись относительно благосклонно, потому что тогда надо было устроить маленькую зачистку территории и мы выглядели одними из потенциальных кандидатов в исполнители. Мне в отряд даже первые пару месяцев отгружали всяких ништяков – жрачку, медикаменты и даже старое оружие и патроны «по ошибке». Но потом они поняли, что ошиблись сами, - Читемо засмеялся.

- Читемо говорил: сначала надо получить продовольственную независимость, иначе смерть, - с жаром сказала Има, - если мы будем зависеть от подвоза еды извне, то нас быстро поставят на колени или выморят голодом и никто в мире ничего не заметит. Когда он додумался до этого, то стал искать, кто в мире так уже делал и кто может помочь. Так он нашёл выход в Нейросеть и связался с Океанийским Союзом. Он говорил людям – надо использовать современные технологию людей с Островов. В джунглях и болотах мало земли, но много воды и солнца, значит надо использовать гидропонные технологии и генно-модифицированные растения, которые могут расти на песке и глинистых почвах. Эти растения надо подкармливать, на первых порах океанийцы помогут нам. Там будут работать наши рабочие и их агротехники. Потом мы построим с их помощью свои заводы, где будем делать этот корм для растений и там будут работать наши рабочие и их инженеры. Затем мы выучим людей и будут работать наши инженеры и наши агротехники. Дальше мы построим заводы, которые смогут строить заводы для производства корма для растений. А потом мы создадим свою промышленность и не будем зависеть от ни от чьей милости. Океанийцы готовы нам помочь. Он просил у них не оружия, не армию, не поставок продовольствия, он просил технологий и обучения. Читемо говорил всем – война потом, сначала сделаем себе базу для неё. Когда мы научимся простому, будем делать сложное. Мы научимся пользоваться новым оружием, а потом его делать. И люди пошли за ним!

- До людей быстро дошло, что волшебных технологий нет, чудо это труд, но не тупой, а организованный и правильный, - продолжала Има, - если не подкармливать растения, то они высосут почву и следующего урожая не будет, тогда беда. Люди с островов стали делать нам специальные программы на наших языках, чтобы мы могли обучаться по Сети, они стали присылать инструкторов, чтобы учить агротехников и социнженеров. Социнженеры стали учить нас как организовывать сетевые общины и кооперативы, их называют «колхоз».

- Колхоз – это когда люди ишачат за палочки-трудодни и живут в нищете! – едко расхохоталась Ирина.

- Трудодни – всего лишь параллельная валюта местного значения, - с улыбкой сказал Шон, - так было в первых колхозах, так и теперь. За них получают долю в урожае, за них техника может вскопать огород, за них можно получить семена. За всё «в нормальной экономика» надо платить, но сначала заплатить налоги, а тут налогов нет, людям проще.

- Люди в колхозах жили в нищете…

- Лучше жить в нищете, чем в аду, - резко прервала её Има, - тем более люди сначала сначала жили в нищете, потом стали делать себе еду и перестали голодать и бояться голода.

- Так в любом бизнесе и везде, где поднимаются с низкого старта, - опять улыбнулся Шон, - сколько угодно историй как в Америке бизнесмен годами жил в нищете, а потом разбогател, но это приводят в пример и восхищаются. Тут почему-то требования другие – чтобы назавтра все стали богачами или хотя бы на уровне состоятельных американских фермеров.

- Ира, - ты могла бы хоть на полчаса завязать с левым гоневом? – раздражённо сказала Катька. – Дай людям рассказать, - Има, а что было дальше?

- Люди из Океана увидели, что Читемо правильный человек, а не безответственное трепло или бандит, как другие командиры и начали присылать военных инструкторов-добровольцев. Когда Читемо сумел захватить Канангу, стали присылать военных советников с отрядами охраны.

- Захват Кананги сейчас изучают во всех военных академиях мира, - добавил Саня. Блестящая нестандартная операция.

- Её потерю тоже, - хрипло прошептал Читемо.

Саня и Шон еле слышно тяжело вздохнули.

- Когда Кананга стала нашей, - рассказывала Има, - собрался совет полевых командиров. До этого никто не хотел собираться, чтобы слушать других, а когда надо было делить власть, то все оказались тут как тут. Командиры решили делать свою страну, страну луба. Читемо был самый молодой среди всех, его назначили командиром столичного гарнизона, он не стал спорить, потому что говорил, что надо уметь подчиняться и надо показывать людям, что такое дисциплина, иначе никто не будет слушать и все только проиграют. Через месяц мерзавцы, что изображали в Киншасе наше правительство, позвали американцев. Нас объявили нас террористами и позвали своих вассалов из Европы идти на нас. «Войной с терроризмом» - это когда они убивают кого хотят и потом объявляют террористами. К нам высадились войска из пятнадцати стран и пошли к Кананге. Совет командиров собрался и решил удерживать столицу до последнего. Читемо один был против, но он ничего не мог сделать. Он кричал – если остаёмся, давайте срочно заключим союз с Океанией надо сделать всё, чтобы они согласились. Ему сказали: океанийцы будут устанавливать свои порядки, мы сами дадим отпор врагу и никому не будем обязаны! Если ты трус и предатель, то уходи к своим океанийцам, мы будем воевать без тебя, у нас сорок тысяч воинов! И он остался.

- Наши военспецы предупреждали – не надо удерживать Канангу, - сказал Саня, - они рекомандовали оставить сильное подполье, создать сеть подземных тоннелей и изматывать противника налётами. Основные силы надо вывести в джунгли и рассредоточить в деревнях, создать сеть убежищ, отработать взаимодействие роевых ударов, втянуть противника в борьбу на удалённых рубежах и больших площадях, измотать и затем разгромить серией стремительных сетевых контрударов. Это наша классическая тактика. Но полевые командиры стали защищать город против авиации и тяжёлой техники.

- Это было пять месяцев ада, - рассказывала Има, - американцы подогнали авианосцы и уничтожали город с воздуха. Город окружили двумя кольцами, там были колонизаторы, наёмники и наши каратели, которые типа подчинялись Киншасе. Людям было некуда бежать, только в горы и джунгли, чтобы умирать от голода. Тех кто выходили, сгоняли в «фильтрационные лагеря», так они назвали концлагеря. Там умер каждый пятый. Город постоянно бомбили и расстреливали артиллерией. Везде были дроны и роботы, за ними шёл спецназ и наёмники, безоружное население уничтожали каратели, а кого не убили, сгоняли в лагеря. Это у них называется «зачищать от террористов». Очень много людей погибло. Наша мама тоже погибла. Не прошло и месяца как идиоты, что кричали на Читемо в совете командиров, поняли, какой это кошмар, они перепугались. Некоторые убежали, некоторые пошли и сдались колонизаторам, некоторые предали. Только трое пришли и сказали: «Прости нас брат, мы были неправы. Мы не знаем, что теперь делать. Командуй, мы будем выполнять.» Читемо сказал им: «Хорошо.»

- А где они сейчас? – спросила Света.

- Они погибли, - ответил Читемо. – Они были неумные люди, от их самонадеянности погибли сотни тысяч невинных людей. Но они были честными и храбрыми. Они погибли как настоящие воины.

- Вы что, сидели в городе, а вас просто истребляли? – с ужасом спросила Света.

- Нет! – ответил Читемо. Враг шёл по развалинам нашего города, захлёбываясь в своей крови. Мы изобрели много хитростей и мы слушали наших друзей с Островов, потому что они знают, как надо воевать с колонизаторами. Они научили нас обманывать дронов и сбивать самолёты. Мы рыли туннели и внезапно появлялись в тылу врага. Враг захватывал квартал за кварталом, но нигде не был в безопасности и всегда боялся, что мы придём из тоннелей и захватим район снова. Он нагнал много карателей, чтобы они сидели в захваченных районах и мы легко убивали их разом. Мы минировали здания, а потом взрывали их вместе с карателями, мы одевались в карателей, передавали их сигналы и нападали на наёмников и потом те убивали друг друга, а авиация колонизаторов бомбила и тех и других! Мы научились делать простых роботов, печатать оружие на стереопринтерах и делать стволы на станках-роботах. Наши воины взрывали себя вместе с врагами. Город штурмовали двадцать тысяч колонизаторов, тридцать тысяч наёмников из ЧВК и почти двести тысяч карателей. Погибло четыре тысячи европейцев и больше пятидесяти тысяч карателей! К нам пришло двадцать тысяч добровольцев, всего наших погибло пятьдесят тысяч, даже меньше чем врагов, а у них была и авиация, и артиллерия, и тяжёлая техника!

- А что было потом? – спросил Абай.

- Читемо сумел вывести из окружения больше десяти тысяч бойцов, сохранив управление и структуру, - ответил Шон, - это была блестящая операция. Отряд Буру, который до этого отказывался подчиняться Читемо, прикрывал отход. Они погибли почти все, с оставшимися Буру пришёл к Читемо и признал его вождём. Потом война продолжилась.

- Враг думал, что после бойни в Кананге мы сломлены и они легко добьют нас, - ухмыльнулась Има, - это ему очень дорого обошлось.

- Постойте, - привстал Абай, - ведь если марионетки положили в городе пятьдесят тысяч, то должно быть где-то раза в три больше раненых? Они что, угробили всю армию?

- Примерно так, - кивнул Читемо, - только там была бойня на ближней дистанции и убитых к раненым у полицаев было 1:2. Но они наняли ещё сто тысяч, в нашей стране это несложно. Правда это сброд, а не солдаты. Мы отходили в джунгли и болота, а семидесятитысячная орда висела у нас на плечах, чтоб добить. Пятнадцать тысяч из них там и остались, потеряв десятерых на одного нашего, вот там у них раненых к убитым было 1:3.  Оставшиеся побросали всё, что мешало быстро бежать и поставили рекорд бега с поля боя. Советники с островов здорово помогли нам тогда, да ещё подогнали оружия. После этого к нам снова тысячами пошли добровольцы. Мы быстро расширили территорию контроля. Потому началось восстание в Танзании и мы заключили союз с тамошними повстанцами. Мы стали строить своё государство, пригласили войска океанийцев, Верховный СЧП разрешил ввод одной бригады, приехало много социнженеров. Шон там тоже был, - Читемо замолчал.

- Цивилизаторы решили покончить со всеми одним ударом, - с гордостью рассказывала Има. Они набрали ещё полицаев, заявили, что ЧВК типа войска Киншасы. Под шумок они бросили в бой свои войска, сказав что только для оказания помощи в борьбе с терроризмом и охраны. Они рассчитывали, что быстро разобьют ребят с островов, те начнут угрожать ядерным оружием, но в целом проиграют, а потом их додавят и загонят обратно на острова.Но вышел адский облом: европейцев зажали между мобильными укрепрайонами, коммуникации перерезали аэромобильными частями, с орбиты ударили по авианосцам и разнесли аэродромы. Два авианосца чуть не утонули и уползли назад. Получилось, что почти вчистую вынесли с поля американскую авиацию.

- Фронтовую авиацию почти вынесли, - уточнил Саня, - а стратеги, гиперзвуковики и малые беспилотники работали будь здоров, вполне профессионально. Правда мы тоже не в носу ковырялись.

Има чуть помолчала и продолжила: Поэтому завоевателям пришлось штурмовать укрепрайоны и перемещаться под постоянными ударами, спасая свои шкуры. Штурмовая авиация и беспилотники океанийцев работали как дьяволы, я сама видела: все дороги были завалены трупами и разбитой техникой. Гиены объелись мясом колонизаторов и полицаев. Но у наших много лётчиков погибло. Бывало прилетает самолёт на автопилоте, плюхается, а лётчик уже «всё» или доводит самолёт до аэродрома и умирает. А сколько они придумали хитростей! Тогда цивилизаторы стали визжать, что враги воюют нечестно. Это правда было смешно.

- А какие хитрости? – заинтересовалась Катька.

- Да полно, вот например, спрашивают океанийцы местных, котовы ли те помочь против колонизаторов, бой должен быть через неделю. Местные говорят, что мы можем против роботов и такой техники? А им в ответ, мы за неделю научим тому, что надо. В общем, идёт через неделю колонна в джунглях между болот. Небольшое прикрытие с воздуха, лазерные зенитки, все дела.. Вдруг из болот и речушек всплывают сотни капсул, как коконы насекомых, только большие, а из них вылупляются беспилотники, одни маленькие, другие побольше и давай мочить зенитки, те часть сбили, но замолчали, от воздушного прикрытия тоже толку никакого против таких малышей, а малыши потом и за колонну взялись. Но груза они несут мало, отбомбились и раз, улетели куда-то. Проходит минут пять, как они снова налетают, отбомбились и опять куда-то свалили, потом ещё и ещё. В колонне паника, бегут по дороге назад, там две ложные засады, по ним отрабатывает авиаприкрытие, тратит боезапас и сваливает, а дальше по дороге там уже засада аэромобильников, настоящая, ребят немного, главное остановить и создать затор с толпой. Тут откуда ни возьмись лёгкие штуромвики… Почти всех в капусту. А оказалось вот что, из местных за неделю не делали профессиональных солдат, а просто учили снаряжать беспилотники. Рои были распределены по деревням и полянам, только подлетают, к каждому подбегают три местных парня, вешают боезапас, если нужно меняют аккумулятор, ставят стартовый ускоритель и пошёл. Боезапас развезли и распределили заранее, ждали только колонны. Вот ещё что я видела – рои крошечных беспилотников, с воробья, стреляют отравленными иголками почти в упор в сочленения бронекостюмов. Целую роту так скосили за две минуты. Визгу цивилизаторов потом было, типа химическое оружие… нечестно… да мы вас всех. А им в ответ, не не химическое, просто иглы отравленные, но можем и настоящей химией оприходовать. Если честно, то уберите свою технику, воюйте с местными на равных, без авиации, роботов и бронекостюмов и мы уйдём. Цивилизаторы пытались полицаев использовать со своим прикрытием с воздуха и артиллерией, но получилось совсем никак. Много чего было…

- У нас тоже потери были, - снова заговорил Саня. – Противник в конце перебросил большую группировку, а наши готовились высадить две дивизии. Пошла бы серьёзная заруба, там уже до ОМП было недалеко, но враг не выдержал, запросил мира. У него были потери очень тяжёлые, армия деморализована, это им не города безнаказанно бомбить и крестьян роботами выкашивать. Ну и Читемо с ребятами как раз тогда полицаев очередной раз крупно нашинковал.

- Да, - кивнул Читемо, - тогда нам всем казалось, вот она победа. - Он криво усмехнулся.

- А что случилось? – спросила Света.

- Враг применил «Зелёную бомбу» и наша победа помножилась на ноль.

- Что?! - удивилась Света.

- Это старое страшное оружие Запада, - опять печально усмехнулся Читемо. - Оно поражет не тело, а душу. Правда, не любую, а в которой есть дефект. Однако, таких людей много.

- Когда враг понял, что он проигрывает войну и даже если он сможет победить, то победа обойдётся слишком дорого, они просто подкупил людей, - пояснила Има, - купил за товары, еду или за доллары, потому «бомба» и зелёная. Каждой семье предложили по старому мопеду. Каждому деревенскому старейшине – по мотоциклу, каждому вождю – по машине. Но самое главное, корпорация, которой там принадлежит почти всё, подписала обязательства с международными гарантиями, что обязуется кормить людей досыта и поставлять базовые медикаменты. Сначала они сделали это на территории, которую контролировала Киншаса, потом стали расширять нейтралку. Подписывали в одностороннем порядке – если ты отказываешься поддерживать повстанцев, «гуманитарная помощь» поступает автоматически. Марионетки из Киншасы объявили всеобщую амнистию тем, кто откажется от войны, сдаст тяжёлое оружие и разрушит тоннели. Опытным бойцам предлагали идти служить в армию за хорошие деньги.

- И люди пошли на предательство? – возмутилась Света.

- Да, - зло сказала Има, - где сразу, где через некоторое время, но большинство согласилось. Люди смеялись: Читемо – дурак, зачем горбатиться, если можно подойти и взять рис, бобы, а иногда и мясо и пиво? Читемо говорил с людьми – объяснял, упрашивал, угрожал, он говорил людям, что их обманут … но его слушали немногие. Вожди нашёптывали, - нет, Читемо не дурак, он хочет стать диктатором… - она нервно хрустнула пальцами, - люди продали свою землю и своих героев за рис и бобы, как раньше продавали землю и своих соседей за бусы и зеркальца. Ведь белые работорговцы тогда почти не захватывали рабов – им приводили соплеменники в обмен на стекляшки, старые ружья и спирт. Люди предали Читемо и стали ненавидеть его за это. Вчера они бросали его солдатам цветы и умоляли о помощи, а сегодня плевали в него и говорили: «Уходи!» И океанийцам они тоже говорили «Убирайтесь на свои острова, мы будем дружить с корпорациями! Они дадут нам рис, а с вами надо на плантациях и заводах», а вчера те же люди преданно заглядывали в глаза и приглашали к себе в дом. Тогда социнженеры сказали: «В Конго не хотят нас видеть, оставаться здесь неправильно.» Верховный СЧП сказал, что мы не будем воевать за предателей и слабоумных. Пусть предатели и слабоумные разбираются сами, пусть за это платят их дети. И они ушли, а с ними ушли те, кто не захотел предавать Читемо.

- То есть как, - тихо спросила Света, - вы смотрели, как людей обводят вокруг пальца, уничтожают то, что вы построили, а потом так вот смирились с поражением и ушли?

- Люди захотели быть обманутыми, вот в чём главная проблема, - покачал головой Шон, - люди не хотели ничего делать, а хотели получать еду и ништяки забесплатно. Они просто делали вид, что наивные, а реальная причина была другой. Они отлично понимали, что их кормят за то, что их землю потрошат корпорации. Родная земля для них была по ценности ниже, чем мешок с рисом. Это был их выбор. Когда это стало очевидным, мы ушли. СЧП просто подтвердил, то что считали все мы.

- А можно ли было на них воздействовать? Можно ли было остаться? Вы же социнженеры и технологи общества, вы должны знать, что делать? – голос Светы дрогнул.

- Можно. Мы знали, но мы не хотели. Это был наш выбор.

- И что?

- Изоляция территории, ликвидация активных предателей, наглядное запугивание остальных. Организованный голод, когда у людей нет выбора – только трудиться или умереть. Принудительного труд, атмосферы ужаса и мобилизации перед внешним врагом, зомбирование населения. Серия знаковых катастроф с массовой истерией, например, отравить несколько грузовиков в конвое или подогнать лжеконвой. Для контроля набрать достаточное количество карателей и полицаев, человеческих отбросов там достаточно. Создать лагеря для сирот и вырастить из них псов нового режима. Других быстрых способов, способных надёжно дать быстрый эффект, в тех конкретных случаях не было.

Света онемела, а потом еле слышно спросила: - вы могли бы сделать такое?Что было б, если бы это сделали?...

- Ты задала два вопроса, - флегматично ответил Шон. – Ответ на первый, - мы могли бы пойти на такое только в совершенно чрезвычайных обстоятельствах, например, если бы не было никаких иных способов спасти Океанийский Союз или что-то в этом духе. Морально делать такие вещи, так сказать, чрезвычайно тяжело. Ответ на второй вопрос: если б мы обезумели и сделали такое, нас бы расстреляли по приказу СЧП. Точнее, наши солдаты отказались бы выполнять такие приказы и арестовали б социнженеров, запросив СЧП.

- Вы просто становились бы другими колонизаторами. И всё. Действительно проще было бы грабить территорию и раздавать людям еду, но корпорации богаче, они могут предложить людям больше, - задумчиво сказал Абай.

Шон кивнул, помолчал немного, потом ухмыльнулся – противник думал, что победил вчистую, но сейчас до него начало доходить во что, он вляпался. Мы перед уходом смогли убедить местных, что оставили большую часть схронов с орухием и тоннелей. Местное самоуправление тоже было одним из условий, которые выкатили местные. Всё это казалось неважным тогда, но сейчас противник понял, что он попал в ловушку.

Дымов улыбнулся: - отказ от хода может оказаться сильным ходом. Как в игре го.

Читемо кивнул: - да, это было сильное решение, я поначалу не мог поверить, что сработает. Сейчас население стремительно растёт, так всегда в Африке, когда достаточно жрачки и есть медикаменты. Колонизаторы заикнулись было о том, что сократят помощь, так тут же из схронов стали появляться серьёзные стволы и старые партизаны стали часто собираться на чай в лесу. Киншаса наложила в штаны и умолила хозяев оставить всё как есть. В общем, лет через пятнадцать подрастёт новое поколение. Рано или поздно корпорации перестанут кормить расплодившееся население и люди опять поднимутся. Но на молодёжи не будет висеть предательство, которое совершили их родители.

- Тогда ты туда вернёшься? – спросил Абай.

- Не знаю, - пожал плечами Читемо. – Нам пора выходить, мы уже давно стоим. Хорошо, что кроме нас никого не приехало, а то б погнали.

- Да и правда! – поразилась Ирина, - а я и не заметила, что мы встали, заслушалась вас тут, террористов. Она улыбнулась, но не ехидно и не холодно, как обычно, а как-то по-детски. – А как же вы дальше думаете с африканцами? Они что, так и не способны построить нормальную цивилизацию, а не пародию на европейскую?

- Есть интересная идея, - выпалила Катька, - Настройщики и… - но тут же прикусила язык, заметив пронзительные взгляды Шона и Читемо. – Э-э-э… но это только идея, ничего так и нет, - пробормотала она.

Но Ирина даже не обратила на её слова особого внимания. Ну правда, что умного может сказать малолетка с забытого богом острова?

Шон куда-то испарился, они походили немного внутри по стометровой двухслойной сфере, составленной из трёхгранных прозрачных призм стеклокомпозита. Вертикально по диаметру проходил путепровод, вокруг него двумя конусами расходились этажи жилых комплексов и предприятий. От световодных каналов с поверхности растекались ниточками яркие ручейки, растворяясь в стенах, которые мягко светились сами. Людей почти не было видно, снаружи шара возились несколько многоруких аппаратов с яркими прожекторами.

- А на поверхности жить не лучше? – спросила Света.

- Не так уж мало тех, кто временно или постоянно предпочитают жить под водой, - ответил Саня. – вам повезло, вы не видели тайфунов, штормов, сезона дождей. Он, кстати, начинается и это совсем не так приятно, как может показаться. Часть людей на это время переселяется под воду. Тут ни волн, ни дождей, ни штормов. Тут всё рядом – работа, дом, если захочется покупаться не в бассейне, до верха близко. Ну и опять же, у нас перенаселение, а тут народу меньше.

- А тут прямо любое производство? – спросил Абай.

- Нет, не любое, высокоточное только на дне или на островах, на стабильной поверхности. Тут даже с демпферами есть микроколебания.

- Это вы сами всё придумали? – удивилась Ирина. Все эти морские посёлки, купола, города…

- Много утащили у других, - усмехнулся Саня. Некоторые хорошие проекты были уже в конце 20 века. Только воплощать их в реальность было не нужно тем, кто распределяет ресурсы. Строили по мелочи, как курьёз больше, плавучие острова для богатых, подводные отели, а как систему начали мы, как и с космосом. Часть проектов была в открытом доступе, часть пришлось украсть, потому что на них сидели, как собака на сене. Мы не только тащим, но и сами почти всё выкладываем в открытую, если не ограничено безопасностью. Бери и делай, спрашивай совета, мы поможем.

- Ну и как, спрашивают?

- Развивающиеся страны иногда, группы энтузиастов, а Золотой Миллиард никогда.

- Ну всё, переходим в нижнюю капсулу, покатили вниз, это будет быстро, там сядем в акваплан, надо спешить - прервала их Има. Потом пояснила – через два часа начнут ставить вторую сферу, ту, где мы были, наполовину отсоединят. Сверху передали, сфера уже пошла вниз.

Читемо, отложив пилотский шлем, управлял по-старинке – через пульт управления, ему так нравилось, тем более, сейчас не работа, а прогулка с друзьями. Вокруг вечная тьма, только в нескольких местах светились какие-то фиолетовые точки.

- Даже сама жизнь тут другая, - рассказывал он. Наверху у нас всё идёт от фотосинтеза – растения перерабатывают солнечный свет и восстанавливают окисленный углерод углекислого газа, кислород выбрасывается как побочный продукт. А тут света нет, всё что вы видите живёт за счёт энергии окисления серы.

Прожектора акваплана выхватили из подводной тьмы курган с высокими аляповатые трубами, из которых вверх валил серый дым. Всё вокруг было покрыто яркими красными цветами на длинных белых ножках. В расщелинах на склонах лежали огромные полуметровые плоские раковины. По зарослям бегали маленькие крабы, при их приближении цветы сворачивались со скоростью молнии.

- Это подводные гейзеры, которые выбрасывают кипяток с кучей растворённой хрени и взвесью каменного порошка. Горячая вода гейзера сталкивается с холодной океанской, из-за понижения растворимости тут же выпадает куча осадка и кажется, что под водой идёт дым, как из трубы, поэтому такой гейзер называют «курильщиком». Есть чёрные курильщики с чёрным облаком, там температура обычно больше 300 цельсия, есть белые курильщики с белым «дымом», там 100-200, а наш серый, чуть больше 200. Курильщики обычно они бывают на разломах, но наш особенный, под ним остывающее древнее озеро магмы. Когда-то тут их были целые поля, а теперь вот один остался, да ещё иногда парочка прорывается и опять засыпает, - продолжал Читемо.

- А почему вода не кипит? Она же при ста градусах… – удивилась Ирина.

- Это при обычном давлении при ста, а на этой глубине больше 200 атмосфер, температура кипения воды за 300 градусов, - ответил Абай.

- Опять подсмотрел в своей Нейросети? – рассмеялась Ира.

- Не, просто посчитал, но могу и посмотреть. Вот, например, узнал, что вокруг нас вода тёплая, около 30 цельсия, а это не цветы, а морские черви вестиментиферы. Они живут внутри панциря в виде трубки, а в теле червя живут бактерии-симбионты. Он доставляет им из воды серу и кислород, которую получают через щупальца и транспортируют по кровеносной системе, а бактерии окисляют серу, так все они питаются, каждый делает свою часть работы. У вестиментифер нет ртаи кишечника, питательные вещества поступают от бактерий прямо в кровь. Крабы питаются червями, но не съедают их полностью, а только откусывают одно щупальце, типа собирают урожай, а щупальца потом отрастают. Черви пытаются резко спрятаться, а крабы успеть куснуть. Жизнь бурлит, вон раковины вырастают до полуметрового размера за два-три года. Правильно я говорю?

- Правильно, - улыбнулись Читемо с Имой.

Ирина немного смущённо спросила, - слушайте, я никак не пойму, откуда вы ловите свою сеть? Через что тут под водой идёт сигнал? Мы же далеко. А где на вас приборы, где батарейки и всё прочее? У Катьки я понимаю, есть коммуникатор…

- Слышала про «пылевую электронику»? – ответил Абай, - Нет? Наш коммуникатор распределён в одежде, вставках в кожу и прочем. Это комбинация биоэлектроники с классикой, электорнная «пыль» образует на теле носителя, то есть на моём, сеть и автоматически подстраивается под новую конфигурацию. Если я голый, то связь, быстродействие и прочее минимальны. Если я одену шорты со вставками, то моя личная сеть резко усилится. Если одену коммуникационный браслет, комбез и прочее – то будет уже вполне серьёзно. Сеть автоматически определяет и оптимизирует свою конфигурацию и связь внешней Нейросетью. Питание идёт от микроаккумуляторов, они могут подзаряжаться от разницы биопотенцилов в сети, колебательного движения часей тела, света или электромагнитных полей, всё это было создано ещё в начале 21 века.

- А как связь на такой глубине? Солёная вода же, проводящий материал? Неужели сверхнизкие частоты? – заинтересовалась Света. – вообще откуда у вас эта Нейросеть, такое ощущение, что она везде.

- Нет, что ты, засмеялся Саня, - сверхнизкие у нас, конечно есть для военки и правительственной связи, но их КПД вообще никакой. У нас по-простому – сигнал передаётся через все возможные каналы, от радиоволн до ультразвуковых. Под водой работает или акустика, или синий свет, он распространяется неплохо, но до акустики ему далеко.

- То есть вот эти синие точечки…

- Это фонари нейросетевой связи, да. Есть световые лазеры, которые проникают больше чем на полтора километра, но с ними надо ловить луч, а для канала обычной интенсивности достаточно «фонаря». Между собой «фонари» связаны лазерами. Ещё в начале 21 века удалось показать, что даже подавая модулированные сигналы для уже устаревшей к тому времени лампы накаливания, можно в лёгкую передавать через настольную лампу фильм высокого разрешения. В принципе, эта технология у нас работает с многоканальными технологиями – от акустики до радиоволн и света. Нейросеть действительно вокруг нас, как среда. Сейчас на Земле почти нет мест, где нельзя принимать её сигнал. В крайнем случае, можно передать сверхдлинными волнами через правительственные каналы, но это уже ближе к экстриму.

- Здесь, понятно, туристическая зона, а рудник где? – чуть недоумённо спросил Абай.

- Дальше, - махнул рукой в сторону Читемо. Туда трассу тянут от подводного купола. В смысле, от будущего купола, пока там только кольцо в основании.

- Но в кольце же люди живут и заводы работают? – не унимался любознательный казах.

- Конечно живут и работают, - улыбнулся Читемо, - вот смотрите, хотел прикол показать. Видите вот это сталагмит? – он ткнул пальцем в стекло, хотя и без него на фантастической башенке загорелся луч лазерного указателя, - вот я отламываю манипулятором кусочек, сейчас через шлюз он приедет сюда, - продолжал он тоном фокусника на детском утреннике.

- Кусок мокрого камня с большой глубины, - загадочным голосом бормотал Читемо, поднося плазменную зажигалку.

Неожиданно камень вспыхнул копящим пламенем.

- О-о-о! – выдохнули все от неожиданности, - это что?! – спросили сразу трое.

- Има засмеялась, - нефть. Это пористая сульфидная руда, насквозь пропитанная нефтью. Здесь куча органики - когда-то тут был такой же оазис. От горячего раствора из гейзера идёт термолиз органики. Так что тут много интересного. Всё, нам пора, уже сигналят - зона закрывается на работы. Дополнительную сферу будут ставить. Одной между дном и «кумполом», в смысле – островом, недостаточно – слишком большие нагрузки на тросы и транспортную спираль, - пояснила она, - поэтому отсоединят два троса, укоротят, подсоединят к новой сфере, потом другие два. Вон уже аппараты подходят – она ткнула пальцем в два больших расплывчатых силуэта с клешнями-манипуляторами, рядом суетилось несколько маленьких теней.

– Всё сваливаем, - прервал её Читемо и аппарат с неожиданной скоростью рванул вверх.

Остров-волна казался им родным после чёрной бездонной глубины океана. Казалось, что они только что были на другой планете, с чёрными дымящимися гейзерами, сферическими поселениями и жизнью, питающуюся окислением серы. Там всем гостям, кроме Абая, было не по себе. Абай привык к Марсу и космосу – там снаружи ещё более неприветливая среда, чем вода. Огромное красное солнце наполовину пряталось за серыми облаками, бросая огненную дорожку на стальную воду.

Буру с капризным лицом, отведя Иму в сторону, что-то ей выговаривал, недовольно оттопыривая губу. Читемо прощался со всеми по очереди. Шон вылез из капсулы и помахал им издалека – из зоны подводных работ попросили убраться всех посторонних.

Огромный остров лежал на воде совершенно неподвижно для человеческого глаза, никакой качки, только чуть слышно плескали волны, набегавшие и откатывавшиеся где-то внизу.

Когда остров вздрогнул и чуть подпрыгнул, то, что случилась беда, почувствовали все, даже Ирина. Как где-то очень глубоко лопнула гигантская леска, которую порвала сказочных размеров рыба. Казалось, что «кумпол» забила крупная дрожь – поперечные колебания, дошедшие от чего-то нехорошего.

Читемо, Има и Буру выхватили коммуникаторы, на секунду опередив Катьку. Сани и Абай как будто вслушивались внутрь себя, получая экстренное сообщение Сети. «Обрыв!» - почти одновременно сказали несколько человек.

Буру с застывшим лицом щёлкал на коммуникаторе, Читемо с кем-то быстро говорил по Сети.

Има решила не путаться под ногами и быстро объяснила гостям: - Когда стали подсоединять тросы к новому шару, неожиданно оборвался один из двух оставшихся. Он сделан так, что рвётся не сразу, аппараты успели отодвинуться, но два больших сильно повреждены, один ляжет на дно, второй пытается экстренно всплыть. Оторвало «шланг», в смысле транспортный рукав, монтажная команда, которая работала внутри шланга, успела загрузиться в спасательную капсулу, они сейчас внутри шланга, он постепенно раскручивается. У ребят есть лёгкие травмы, но опасности для жизни нет. Демпферы шара гасят колебания, поэтому нас так мало колбасит. Четыре лёгких аппарата покоцало, но ничего особо страшного. Похоже, пронесло…

- А часто тут такие происшествия? – влезла Ирина.

- Редко, такое второй раз, вообще не ожидали.

- Капсула должна выдерживать глубину до 3 км, так? – спросила Света, - значит ничего страшного?

Читемо с Имой кивнули – даже с запасом.

- Нет, - не пронесло, - мрачно отрезал Буру, - я уже посчитал, - «шланг» - это спираль, пружина с небольшой упругостью, кроме того есть ещё инерция, этого достаточно, чтобы она ракрутилась.

- Ну да, она и раскручивается, - спокойно ответил Читемо, - ракрутится и ляжет на дно. Тяжёлых аппаратов у нас не осталось, но или оставшимися «малышами» подгоним крепёж, подготовим поплавки и поднимем. Если не получится, то «блины» привезут тяжёлый аппарат за полдня. Чего ты напрягся?

- Длина раскрученного рукава под два километра, мы стоим над древним плато, на кило-семьсот в направлении раскрутки от кольца начинается ущелье, которое переходит в склон и потом обрыв в глубину. Ущелье полтора кило, обрыв столько же. Если ребята свалятся в ущелье, то даже без обрыва шансов немного - почти два с половиной кило плюс ещё полтора, капсула вряд ли выдержит. Я отправил всем сигнал, - Буру замолчал, размышляя о чём-то.

 

Читемо быстро щёлкал коммуникатором, изредка говоря кому-то отрывки каких-то фраз. Професииональный слэнг подводников понять было сложно. Читемо поднял голову: - Ты прав, Буру! Беда. Несколько накладок как нарочно... Хотя, накладок не бывает, бывает недосмотр. Уже вызвали «блины» с аппаратом, ребята попытаются «малышами» остановить вращение или заклинить капсулу, я тоже спущусь…

- Поздно метаться, командир, - криво усмехнулся Буру, - у нас два часа, «малыши» ничего не сделают, а то и их самих утянет. Выход только один: во втором шлюзе шара стоит в ремонте большой аппарат, я на нём когда-то работал…

- Брат, - округлил глаза Читемо, ты что? Он же разобран!

- Не полностью, снята большая кабина, автоматика и часть гидравлики. Маленькая операторская кабина на месте, рычаги с тягами на месте, «клешни» на месте. Я только что посмотрел. В общем, я спускаюсь, подхожу, вспарываю «рукав», подхватываю капсулу, тащу в верхний шлюз. «Малыши» страхуют, точнее, пытаются, толку от них…

- Буру, там нет гидравлики, сила нужна почти за гранью человеческих возможностей.

- Командир, ты на меня посмотри, да? Если я не справлюсь, из наших никто не справится. Я послал запрос, через десять минут спускаюсь.

- Буру, - дрогнувшим безнадёжным голосом сказала Има, - это опасно, тебя может утянуть или прорвать кабину!

- Жить вообще опасно, рано или поздно умрёшь! – негр засмеялся потрепал подругу по щеке.

У него был вид одновременно бравый, сквозь дурашливое выражение лица проглядывал  обиженный ребёнок, который говорил: «Вот я умру и вы пожалеете!»

- Буру! – опять из ниоткуда нарисовался Шон, - у тебя такой вид, что с возгласом «А насрать!» ты сейчас геройски ринешься в бездну. Это просто работа, бро! С таким настроем ты и сам можешь погибнуть и ребят не вытащить, ты…

- Шон, - усмехнулся Буру, - занимайся своим делом и командуй там, где твоя тема. Здесь моё дело и моя работа.

- Я могу тебе рекомендовать…

- Знаешь до какого места мне твои рекомендации…

Шон вздохнул и замолчал, отходя в сторону.

- Неправильно это, бро, - спокойно сказал кто-то сзади и все сразу почувствовали, что это действительно совершенно неправильно.

- Шон намного старше тебя и сделал для тебя намного больше, чем ты думаешь и чем хочешь признать.

Подошёл негр, которого они уже видели и взял Буру за локоть: - Пойдём, бро, посмотрим на море минут пять, а то тебя скоро опять под волны.

«Квабена,» - вспомнила его имя Света.

- Нам пора домой, - позвал всех Саня, - от нас тут толку всё равно нет. Лучше не путаться под ногами.

Катька молча села за штурвал, Света залезала последней. Она оглянулась назад напоследок, Квабена и Буру стояли у перил острова, смотрели на волны и что-то тихо говорили в такт на непонятном языке. Время от времени Квабена тихо пел.  

- Капсула пришла! Буру, давай! – крикнул кто-то.

Света обернулась, чтобы посмотреть, а когда опять повернулась то на мгновение замерла от удивления. «Как это Абай смог незаметно подойти к Квабене? Куда испарился Буру? Почему Абай такой чёрный, наверное это иллюзия, потому что против солнца?» - пронеслось у неё в голове. Но чёрный Абай двинулся и наваждение улетучилось – это был Буру. Без сомнения, это он, но казалось, что совершенно другой человек. Капризный ребёнок и страждущая доминирования обезьяна куда-то исчезли без следа. Света испугалась саму себя, как будто что-то потянуло её к Буру, как неожиданно и безсознательно тянет женщину к герою. Древний инстинкт – оставить лучшие гены, героя и победителя. Теперь ей стало понятно, почему Има его так любит. Она видела его вот таким. С небольшим усилием Света сделала шаг назад. Буру улыбнулся. Он понял.

Настоящий Абай выпрыгнул сзади из «вертушки»: - Слыш, брат, - подошёл он к негру, - давай я с тобой вниз, я в космических капсулах и не в такой тесноте сидел, влезу как-нибудь с тобой в одноместную кабину. Я силой не обижен, с Сетью обращаюсь нормально. Возьмёшь?

- Не, бро, - Буру улыбнулся, но не зло и не ехидно как раньше, а обаятельно, как Абай. – Не надо, не получится.

Богатыри с достоинством кивнули друг другу, Буру повернулся и лёгкой рысью побежал транспортной капсуле.

Катька начала снижение, начинались сумерки, на их острове зажглись огни.

- Смотрите, морские кочевники, - нарушил молчание Саша, ткнув пальцем в иллюминатор. В тёплые края потянулись, зима скоро.

Из воды торчало от вертушки до самого горизонта несколько десятков странных конструкций самых разных цветов но похожей формы – неширокая палуба-блин высоко над водой, высокая надстройка в несколько этажей, явно серьёзная подводная часть для равновесия. Конструкции двигалась, не то что быстро но и явно не по воле волн. Если присмотреться, были видны посадочные круги для «вертушек» и стартовые площадки для лёгких самолётов и экранопланов. Время от времени по сторонам выпрыгивали дельфины.

SeaOrbiter

- Это с них всё начиналось? – улыбнулся Абай, - никогда не думал, что увижу своими глазами. Это «кластер» - мобильное поселение?

- С Острова вроде всё начиналось? – спросила Света, - разве нет?

Саня на секунду задумался, чтобы проще объяснить: - С Острова началось по-крупному. До этого были просто сетевые общины по всему миру, они постепенно с новыми технологиями переходили на почти полную независимость. Часть из них вышла в Океан на всяком плавающем, они стали первыми морскими бродягами, не привязанными формально ни к одной стране, хотя часть числились где-то гражданами. Плавпоселение, при необходимости не зависящее от внешнего мира и способное развиваться, стали называть кластером. Потом, когда стали заселять острова, про кочевников как-то подзабыли.

- Их стало меньше? – спросил Абай.

- Больше, просто процент уменьшился - на островах стали жить ещё больше.

- А как такой табор может быть независим от внешнего мира? - пожала плечами Ирина.

Саня продолжил: внутри кластера есть всё – производство еды – на мобильных фермах, гидропоника, плавполя, у этих я вижу они свёрнуты в рулоны для перехода; ясное дело энергия – солнце, обычные ветротурбины и на дирижаблях, волновые и приливные станции, геотерм, биотопливо, да много чего есть, вплоть до ядерной энергии.

- Ты что?! Кочевники разработали ядерные технологии?

- Почему разработали? Что-то взяли в открытом доступе, что-то украли, – Саня улыбнулся, - оставшееся разработали, там людей с отличным образованием и опытом было столько, что не поверишь. В таком кластере несколько заводов, на каждом пара десятков человек, а производительность как у классического индустриального с несколькими тысячами рабочих. Есть добывающий сектор, долго рассказывать, как он работает, самое простое – он собирает полиметаллические конкреции. Пособирал в одном месте, переплыл. Малая металлургия, химические заводы, например, производство серной кислоты из осадков около курильщиков, ну а где серная, там всё остальное, это кровь большой химии. Ну, биотех, само собой. Не значит, что всё это есть на каждом, кластеры вступают в кооперацию – суперкластеры, с островами тоже работают, они включены в общий план. Но самая большая сила такой экономики не сам кластер – а сеть из кластеров. Сеть на весь Океан. Это они создали флот гидроавиации, чтобы летать друг к другу и вообще. Это они создали лёгкий подводный флот, дешёвых роботов, даже прообраз Нейросети тоже они создали, чтобы координировать суперкластеры. Видите несколько «поплавков» идут группой – это плавер, плавучая верфь. На некоторых кластерах разработали даже реактивные самолёты. Так что мы создали ядерное оружие не на пустом месте, когда на нас наехали демократизаторы.

Ирина хмыкнула: - ни за что не поверю, что у каких-то бродяг лучшая металлургия, электроника или авиация, способная конкурировать с производством цивилизованных стран.

Саня усмехнулся: - я и не говорил «лучшее», я говорил про достаточное для них, чтобы быть независимыми. Даже если на Земле все исчезнут, а останется только один кластер, он выживет и очень быстро разовьётся. Хотя есть и то, что они делают лучше всех.

- А как они собираются вместе? – поинтересовалась Света.

- Сейчас через Сеть, а раньше по-всякому – через общины, группы по интересам, да и был прообраз сети. Первые кластеры образовались на катамаранах, там поначалу с местом было туго, хорошо если человеку разрешали приехать с сумкой вещей. Оттуда и пошёл обычай плавать голыми – если стоит выбор взять гидрокостюм или пару купальников, то всегда выбирали гидрокостюм, в море он нужнее, да и все свои вокруг.

Каждая отдельная независимая самодвижущаяся единица называется «юнит». Обычно в юните живёт семья или маленькая община. Вот у этих юниты типа «поплавок», но бывают юниты из судов – яхт, катамаранов, полимаранов или ещё чего, сфер, «огурцов», плотов и прочего. Кластеры обычно растут и наступает момент, когда кластер перерастает себя. Тогда часть откалывается и идёт на новое место, как рой, потом люди размножаются и прилипают другие юниты. Места хватает, океан большой. Если «юнит» не прирастает, то идёт дальше, пока не найдёт что подходит.

- А какие там люди? – спросил Абай, - ты общался?

- Конечно. Там вырастают крутые люди. Обычно это самые активные и смелые, там жизнь такая, что другие не приживаются или не выживают.

- То есть они у вас тут типа самые крутые? – хитро улыбнулся Абай.

- В общем да, после воздушных островов, но их мало пока.

- Всё, кончай задвигать, - прервала из Катька, - иду на посадку.

------

- Саш, - коснулась его Света, когда они рассаживались дома за стол, - как там с этой аварией под водой?

- Только что сообщили, что людей спасли. Оператор аппарата, который их вытащил, получил травму средней тяжести. Больше не знаю, утром скажут.

- Буру спас людей, рычагом ему сломало ключицу, оскольчатый перелом, сейчас готовят к операции, - неожиданно вставил Абай, проходя в ванную.

- Откуда ты знаешь? – поразился Саша.

- Очень просто, я предложил Буру открыть Вектор Дружбы, он принял. Через полчаса у него операция, - ответил космоказах и отправился умываться.

- Саш, - тихо сказала мама, - вы знаете, что случилось два часа назад?

Саша кивнул, - я получил сообщение из срочных новостей и мне Вадик послал Вектор полчаса назад. Я ещё нашим не говорил, давайте новости посмотрим, как раз выпуск.

Мама молча включила головизор.

Казалось, что пассажирский самолёт-нарушитель пилотирует слепоглухонемой идиот. Вадик действовал по инструкции – вызывал пилота на его частоте, потребовал следовать за ним на ближайший аэродром. Когда это не помогло, то несколько раз пролетел прямо перед носом, пострелял вдоль курса трассерами.  Скорее всего, пилотировал либо робот, либо самолёт был под внешним управлением. Нарушитель пёр вглубь акватории, не обращая ни малейшего внимания на патрульный штурмовик.

Следующим действием по инструкции, если нарушитель не представляет непосредственной опасности прямо сию секунду, было повреждение одного из двигателей, тогда пилот почти наверняка сядет на воду или пойдёт на ближайший аэродром. Вадик несколько раз всадил лазером по движку, никакого результата. Лазер успешно поражает не все цели, особенно если стоит противотермическая защита. Судя по всему, самолёт странных экологов был ей и оборудован. Ставить тяжёлую и дорогую противотермическую защиту на гражданский самолёт было более чем странным. Но разбираться в этом было уже поздно.

На голографическом видео с патрульного дрона было чётко видно как штурмовик обстрелял с близкого расстояния левый двигатель нарушителя из автоматической пушки трассирующими бронебойными снарядами. Несколько трассеров прошили движок насквозь, красиво сверкнув с другой стороны крыла. Внезапно самолёт превратился в огненный шар и рухнул в океан. Взрыв был такой сильный, что тяжёлый штуровик бросило в сторону.

Мировые новостные каналы неистовствовали, взахлёб живоописуя ужасы расстрела беззащитных отважных экологов-романтиков кровавым маньяком. Шёл видеоряд улыбающихся бородатых людей бомжеватого вида, загружающихся в самолёт, их детские фотографии, плачущих родных, последние звонки через спутник «нас расстреливает патрульный самолёт», взрыв самолёта, снятый со спутника. Сработано быстро и профессионально. По всему миру вскипала волна обывательского гнева.

Только что получено сообщение, сообщил срывающимся трагическим голосом диктор CNT – Интерпол установил личность пилота, расстрелявшего самолёт с экологами. Это гражданин Океанийского Союза Вадим Кожан с позывным «Пингвин». Он же недавно уничтожил деревню с мирными жителями и съёмочную группу нашего канала. Журналисты уже окрестили этого изувера «Кровавый Пингвин». Мы требуем международного расследования этого преступления и выдачи пилота международному правосудию!

-----

Света стояла у окна, их спальня выходила на востоке, там уже начало сереть. Вот и закончился отпуск в Океании, через несколько часов улетать. Ей казалось, что она прожила здесь несколько лет. Если бы месяц назад кто ей рассказал, что будет вот так, она не стала бы и слушать. Как у них дальше сложится в России? Саша опять вернётся в Космопорт, снова челноки на орбиту.

- Саш, - задала она вопрос, не дававший ей покоя со вчерашнего вечера, - этот немолодой негр, Квабена… - она замялась, подбирая правильное слово, - он… очень необычный. Наверное, один из самых необычных людей, что я видела. Даже для вас необычных, а тут необычных людей немало. Пять минут и Буру просто подменили. Знаешь… мне даже на секунду показалось, что это Абай, я не знаю, что произошло.

- Неудивительно, - серьёзно ответил Дымов, - было видно, что он тоже подбирает слова, чтобы не сказать лишнего и в тоже время, чтобы его поняли, - в Буру есть Сущность того, что на Востоке называют Безупречным Воином. Если точнее, почти Безупречного. Абай – практически Безупречный Воин, он почти всегда находится в этой Сущности. То, что в этом состоянии они похожи друг на друга, ничего удивительного, ничего удивительного и в том, что ты это почувствовала.

- Они почувствовали друг друга и сразу стали друзьями, когда Абай предложил Вектор?

- Это не совсем дружба, это нечто большее. Трудно объяснить.

- Типа единства-братства?

- Вроде того.

- Что такое «сущности»? Какая-то мистика?

- Это древнее восточное название, там старые естествоиспытатели обнаружили их давно, современное название «псевдоличности», они открыты ещё в 20 веке. Никакой мистики, чистая организация систем – в психике человека заложены комплексные программы сложного поведения, своего рода заготовки для поведения в разных ситуациях. Это как бы различный операционные системы, стоящие на одном компьютере. Обычно человек об их существовании не знает или не подозревает, как они действуют, он действует как автомат, хотя это частично и осознаёт, но обычно не может этому противостоять. Часто бывает, что человека как подменяют и даже нельзя представить, как он себя поведёт. Просто никакой человек в обычной жизни может на войне оказаться отличным воином и героем, а яркий при обычном ходе вещей в острой ситуации ведёт себя как трус и ничтожество. Это хорошо известно, но это только крайние примеры. В нас обычно заложены программы для поведения в катастрофических ситуациях, опасности, при влюблённости, вхождения в коллектив и куча всего ещё. Человек обычно ведёт себя совершенно по-другому, чем он ожидал. Ну, это если не брать профессиональную подготовку, тренировку для ситуации и всё в этом духе.

- Эти «сущности» врождённые?

- По большей части – да, но есть сущности второго порядка, которые формируются в течение жизни. Совершенно ничего мистического.

- Откуда ты всё это знаешь?

- С детства, со школы. В армии учили, в лётном, сам изучал.

- Почему люди про это не знают, если всё так давно известно?

- В смысле где? У нас знают, это одна из основ психологического образования.

- В мире не знают.

- Те, кто рулит, не хочет, чтобы люди об этом знали. Есть полно знаний, психотехник и психоинженерии, которые у нас изучают с детства, а в других местах они только для избранных. ну и опять же, знать – одно, уметь пользоваться – совершенно другое. Мы вот знаем, что боль – электрохимический сигнал нервных клеток, но попробуй управлять своей болью!

- Человек может управлять сущностями?

- Очень ограниченно. Тренированный способные человек может их вызывать и ограниченно на них влиять. Это вопрос мозговых ресурсов и специальных механизмов контроля. Даже произвольно вызвать нужную сущность крайне сложно, но можно как у нас говорят «настроиться на правильную волну» и даже вызвать не только у себя, а у группы людей. Есть люди, способные это делать, есть народы, восприимчивые к этому более, чем другие.

- Я поняла! – у Светы почему-то вспыхнуло лицо, - Квабена – такой настройщик! Вот почему он пел! Он создавал колебания… волну, чтобы вызвать в Буру эту сущность!

- Да, - но Свет, об этом мы открыто стараемся не говорить. Это вроде как для служебного пользования. Вообще, Квабена говорит, что он пока не настоящий настройщик. Настройщиков только создают.

- Кто? Чья это идея?

- Был тут один человек… сейчас он на Марсе. Но пока рано говорить, лет через двадцать может что и получится, - было видно, что Саша решил закруглить разговор.

- Я поняла, - задумчиво пробормотала Света, - есть люди, вожди, способные настроить на нужную волну целые народы и тогда они совершают чудеса. Буквально вчера это был отчаявшийся измотанный народ, а завтра эти люди каким-то вихрем строят новое будущее, идут воевать, изобретения и гениальные произведения искусства идут, как водопад…

- Квабена, - не вождь, - улыбнулся Саня.

- Я поняла, он просто «личный настройщик», ну или может будет им, как ты сказал.

Саша пошёл умываться. Света сделала шаг на узкий балкончик у открытого окна. Высокие волны накатывали на берег с рядом домов, от каждого в море выходил пирс, маленькая узкая пристань. Солнце ещё не взошло, но уже было светло, в тропиках с этим быстро. К маленькому самолёту на поплавках подошли соседи – пожилой отец-итальянец со старшим сыном, увидели Свету, помахали ей, пожелали счастливого пути, самолёт разбежался по волнам и взмыл в небо. Из моря вышла Мелани, подняла с галечного пляжа свой платок, взяла в руку и пошла куда-то к лодкам, увидела Свету и помахала платком. Оживлённо споря о чём-то мимо прошла кучка парней в гидрокостюмах, с ящиками инструментов в руках, так и помахали ящиками, крикнули «Светка, приезжай ещё!»

«Однако,» - подумала Света, - «мне даже не пришло в голову одеться, выходя на балкон и тут это совершенно нормально. Как бы там, дома не забыться, там совсем не поймут,» - улыбнулась она сама себе. Хотя она уже была не совсем уверена, где же теперь её дом

Павел Краснов

Возможное Будущее : 

Комментарии

Читаю Нейросеть и складывается ощущение, что у Эрф Рома есть достойный продолжатель, более детальный и продуманный в конкретных делах.

Не зря столько ждать пришлось, пока для меня это лучший фрагмент, поражаюсь насколько грамотно,естественно и обоснованно так можно Мир будущего изложить. Жалко, что нельзя сразу все до конца прочесть. Хочется верить, что одной книгой Мир Павла Краснова не ограничится. Это больше чем книга и фантастика, гораздо шире, учебник человечности, одна из обязательных в жизни книг.   

Не ожидал такой высокой оценки blushangel

Да, замысел начинает выкристаллизовываться - ясно, что одной "фантастикой" дело не обойдётся. Мне вообще нравятся книги без "жанровой принадлежности": так и "Нейросеть" сочетает и черты фантастики, и публицистику. Это замечательно!

Вот одно лишь... Мне кажется, что герои слишком усердно отдают дань современному "новорусскому языку", с заимствованиями из уголовного арго ("по понятиям", " типа крутые" и т.д.). Говорю об этом вовсе не из ханжества - просто этот язык порой мешает почувствовать бег времени, почувствовать ту дистанцию, которая должна бы быть между жителями Островов и нами нынешними.

по языку это да. язык это или кисть мастера или метла для словесного хлама.
чистота слова, мысли,
образа как следствие
и реальности которая творится
обрастая плотью энергии и материи
как итог нашего фантазирования.
я часто подвергаю свои высказывания ретушированию,
соответственно и мысли становятся чище и прекраснее.
 
надеюсь что моё послание будет расшифровано; удачи автору и всем нам - строителям новой реальностиhttps://pp.userapi.com/c637430/v637430682/45026/HLf36sBh_to.jpg

эволюция это капля в первичном бульоне за которой будущее. 

в будущем "оружия" не будет. будет "контроль". и вообще люди уйдут от их теперешней одноклеточности, где физиологическая программа "любовь" это просто операция по захвату ресурсов. на Земле более чем достаточно человеческой биомассы и пора её излишки утилизировать как ни крути с морально-нравственной точки зрения, иначе будет только ХУЖЕ И ХУЖЕ. поскольку генетическая политика в принципе отсутствует то чел.особи плодятся бесконтрольно а по-хорошему стоило бы скрещивать лучшее из лушших и выводить качественные генетические линии, остальное БРАКОВАТЬ, стерилизовать, обезвреживать и обеззараживать. это лишь плоть, притом качества ниже среднего. нам нужно совершенство тела и духа. сверхчеловек? нет, сверхразум, всё во всём. он и так существует, независимо от нашего понимания, отношения и "причастности" к нему. и независимо от "воли" "людей" всё разумно и неудачный опыт будет удаляться с доски "реальности". неудачные цивилизации что делают? а? да, точно, они ГИБНУТ и так прроисходит множество раз пока они не осознАют, не нащупают качественно иной путь. армагеддон это просто большая уборка, зачистка жилплощади. всякое было, и магия, и техно, и эфирная жизнь но эволюция продолжается и явится то чего "не может быть" или "вспомнить всё". научимся жить мирно-шагнём в космос и не просто шагнём а нырнём, прыгнем, как пешка становится ферзём и сила её вырастает на порядок. всё идёт своим чередом.

эволюция это капля в первичном бульоне за которой будущее.