Вы здесь

Чару Мазумдар

Главные вкладки

От РП: Очень интересная статья наших камрадов с 9 Мая о забытом индийском герое-коммунисте.

 


Основатель, главный идеолог и политический руководитель движения наксалитов, по сей день почитающийся многими коммунистами Индии наравне со Сталиным и Мао Цзэдуном.

По национальности Чару Мазумдар - бенгалец. Родился в Силигури дистрикта Дарджилинг Западный Бенгал в семье заминдара (землевладельца). В 1938 г. вступил в Коммунистическую партию Индии. В сороковые годы был одним из руководителей крестьянского движения за снижение арендной платы помещикам.

В начале шестидесятых он занял последовательную антихрущёвскую, антиревизионистскую позицию. В 1962 г. во время индийско-китайского вооруженного конфликта был побит камнями антикитайски настроенной толпой, а затем арестован вместе с другими маоистски настроенными активистами Компартии.

В 1964 г., после отмежевания от Коммунистической партии Индии леворадикального маоистского крыла, оформившегося в Коммунистическую партию Индии (марксистскую), Мазумдар входит в состав последней.

В теже годы Мазумдар завоевывает большой авторитет среди крестьян Западной Бенгалии, как великий учитель коммунизма, известный своим праведным образом жизни и непримиримостью к любым ревизионистам. К тому времени он  выступил с обличением уже руководства КПИ(м), шедшей по стопам КПИ.

 

2 марта 1967 г. произошло большое событие: cбылась «мечта идиота» — коммунисты вошли в правительство в штате Западная Бенгалия на парламентских выборах к власти пришли "коммунисты" во главе c КПИ(м), возглавившие коалицию «Объединённый фронт» из 14 партий. Они же сформировали и правительство штата. Начался обычный парламентский дрейф верхушки на соглашательство с "серьезными господами".

Мазумдар с первых же дней прихода нового правительства к власти начал разоблачать соглашательскую позицию Кунара. Тогда руководство КПИ(м) пригрозило ему взысканием по партийной линии. Не вступая в ненужные пререкания с партийным начальством, товарищ Мазумдар покинул Калькутту и отправился в милый его сердцу дистрикт Даржилинг. Там, неподалеку от Наксалбари в предгорьях Гималаев он уединился в заброшенной хижине, где предавался самосозерцанию и нравственному совершенствованию, а также слушал передачи «Радио Пекин» на бенгали.

Во время одной из медитаций на него снизошло откровение, в минуту необычайного просветления разума он понял, что не только Коммунистическая партия Индии является ревизионистской, но и Коммунистическая партия Индии (марксистская) также является ревизионистской. Весь её «сталинизм» — не более чем ширма для прикрытия оппортунизма ЦК, который больше всего на свете боялся потерять министерские кресла. Необходимо создать новую, самую правильную компартию — Коммунистическую партию Индии (марксистско-ленинскую), которая возглавит вооружённую борьбу угнетённого крестьянства за землю и волю в духе учения председателя Мао!

 

Он оставил свою хижину и спустился к людям Наксалбари и поделился с тремя руководителями «Кришак самити» внезапно открывшейся ему истиной. Те послали гонцов по ближайшим деревням, и через день в деревне Силигури собралась крестьянская конференция, чтобы выслушать Мазумдара и окончательно решить вопрос о начале вооружённого восстания. Все пятьсот делегатов явились на конференцию вооруженные луками и копьями.

В своей вдохновенной проповеди Мазумдар призвал беднейшее крестьянство не бояться революционного насилия и активнее применять его по отношению к имущим классам, а не ограничиваться простой экспроприацией собственности. «Классовые враги должны уничтожаться физически, только так мы сумеем сломить их волю к сопротивлению и посеять панику в рядах репрессивного аппарата государства» — учил Чарубабу.

Но осуществить это оказалось делом не простым, многие крестьяне оказались приверженными религиозным предрассудкам, они считали, что нельзя убить живое существо, не повредив при этом своей карме, иначе в следующей жизни твоя душа родится на свет в теле какой-нибудь мерзкой твари.

В ответ на подобные рассуждения Мазумдар посоветовал отсталым крестьянам применить систему «герао». «Герао» называегся такая ситуация, когда толпа бедняков окружает местного джотедара и держит его, стиснув в кольцо на солнцепеке. При этом люди вокруг землевладельца-богача сменяют друг друга, а сам он лишён возможности покинуть пределы круга и вынужден стоять часами, не имея возможности ни пить, ни есть, ни справить естественные потребности. Так он постепенно сходит с ума или умирает от солнечного удара, но никто конкретно в этом не виноват и ничья душа не обречена при следующих реинкарнациях воплотиться в образе змеи или паука. И религиозные формальности соблюдены, и классовый долг выполнен.

Призыв, брошенный Мазумдаром, быстро воплотился в действия: в каждой деревне дистрикта были созданы крестьянские комитеты — фактически силы самообороны. Именем крестьянских комитетов начался захват земли, уничтожались земельные кадастры, отменялся долг ростовщикам, создавались органы революционной власти, выносились смертные приговоры наиболее бессердечным джотерадам и представителям сельской буржуазии.

До поры до времени правительство штата в этот процесс не вмешивались. Ревизионисты, дорвавшиеся до власти в Калькутте, боялись открыто выступить против народа. Они, с одной стороны, разъясняли, что требования крестьян носят «справедливый и демократический характер», с другой стороны — стремились убедить крестьянских лидеров в необходимости «проявлять терпение» и «соблюдать законность». «Министры-коммунисты» стремились всех успокоить: и центральные власти в Дели, и помещиков, и восставших крестьян, и, в первую очередь, самих себя. Но из округа уже началось массовое бегство джотерадов, полицейских, деревенских богатеев. Полиция была запугана настолько, что не смела появиться на территории дистрикта без разрешения «Кришак Самити».

Тогда глава правительства штата, союзник умеренных коммунистов по правящей коалиции, лидер бенгальской националистической партии «Бангла конгресс» А. Мукерджи отдал тайное распоряжение полиции штата проникнуть на территорию дистрикта и разбить лагеря, сконцентрировавшись вокруг опорных баз восставших крестьян.

23 мая произошел инцидент, в результате которого противостояние в округе перешло в горячую фазу. Группа наксалитов, вооружённых луками и стрелами, напала на полицейских, чтобы отбить арестованных крестьянских лидеров. При этом случайно погиб один из «блюстителей порядка». В отместку через два дня каратели в полицейской форме казнили 9 человек, шесть из которых были женщины и двое — дети. Восстание перешло в решающую фазу — начались боевые действия, которые шли с переменным успехом в течение месяца.

21 июня правительство выдвинуло ультиматум, приказав восставшим прекратить сопротивление. В противном случае власти грозили начать широкомасштабную антипартизанскую операцию с применением армейского спецназа.

28 июня «Радио Пекин» с восторгом сообщило о восстании в Наксалбари как о первом этапе вооружённой борьбы индийского народа за революцию под знаменем идей Мао Цзэдуна.

12 июля в округ были введены дополнительные полицейские формирования численностью более полутора тысяч человек. После ожесточенного сопротивления восстание в дистрикте Даржилинг было подавлено, а лидеры повстанцев арестованы.

Анализируя причины военного поражения движения Кану Санъял в качестве основных называл ревизионистскую политику верхушки КПИ(м) и тактические ошибки восставших. Анализ же Чару Мазумдара был гораздо глубже, главную причину военных неудач наксалитов он видел в забвении принципов ведения партизанской войны, сформулированных Мао Цзэдуном. Наксалиты были рассредоточены по территории округа мелкими группами, каждая из них защищала свою родную деревню. Не были созданы опорные базы в лесу, не были сформированы крупные партизанские соединения, партизаны не совершали походов за границы контролируемого района. Но всё это стало серьёзной школой для революционного крыла индийских коммунистов. Поражение восстания в Наксалбари стало началом борьбы наксалитов — вооружённой борьбы авангарда индийских трудящихся.

Создание боевой марксистско-ленинской КПИ , теория и практика Чару Мазумдара

28 июня в Калькутте вспыхнула внутрипартийная потасовка с применением огнестрельного оружия между сторонниками ЦК и сторонниками восставших. Всем стало ясно, что в одной партии они долго не уживутся.

Вскоре после этого специальным постановлением ЦК из партии были исключены более тысячи наксалитских руководителей, включая Мазумдара и Кану Саньяла. Сторонники линии на вооружённую борьбу объединились в ноябре 1967 г. на конференции в Калькутте во «Всеиндийский координационный комитет революционеров КПИ(м)».

1 мая 1969 г., во время праздничного митинга в Калькутте на площади Сахид Кану Санъял провозгласил создание новой компартии, о необходимости которой столько говорил Мазумдар — Коммунистической партии Индии (марксистско-ленинской).

Согласно учению Мазумдара, авангардная партия должна быть хорошо законспирированной, тайной и немногочисленной организацией. «Чтобы слиться с массами, партии не нужно самой становиться массовой и принимать в свои ряды кого попало, для этого достаточно лишь проводить линию масс». Вскоре после провозглашения новая партия провела собрания в крупных городах, участники которых размахивали красными книжечками Мао и призывали к свержению руководства страны. В Западной Бенгалии численность новопровозглашенной партии достигала четырёх-шести тысяч человек, в целом по Индии — двадцати-тридцати тысяч, и всё это были проверенные кадры — организаторы, агитаторы, вооружённые борцы.

I съезд КПИ(мл), состоявшийся в мае 1970 г., проходил в условиях строжайшей секретности в обстановке усилившихся гонений на партию. Для проведения съезда был арендован специальный дом, который, согласно индийским обычаям, обыкновенно нанимают для свадеб. Конспирация была поставлена так отлично, что не только полиция, но и ближайшие соседи не заметили ничего подозрительного. Слыша доносившиеся до них резкие выкрики и нестройное пение «Интернационала», они наивно полагали, что в здании просто-напросто идёт повальная гульба.

Все члены партии признавали необходимым проведение «линии Мао Цзэдуна» на отказ от парламентских методов и ведение партизанской войны. Но «линия Мазумдара» — политика уничтожения классовых врагов в деревне — вызвала серьёзные разногласия. Региональное руководство КПИ(мл) в штате Бихар заявило, что следует делать различие между дружественно и враждебно настроенными земельными собственниками, и уничтожать следует только последних. Мазумдар заклеймил подобную позицию как «мягкотелую» и «правооппортунистическую». Городские мелкобуржуазные элементы, подобные деятелям из Бихара, узнававшие об убийствах землевладельцев из газет, и видевшие в этом только негативную сторону, никогда не могли понять, какой пропагандистский эффект оказывают подобные акции на неграмотного, веками забитого нищего индийского крестьянина: когда он вдруг понимает, что господ, которые над ним веками издевались, грабили и унижали, — тоже можно убивать. Так пробуждалось и крепло классовое самосознание. И потому никакой пощады имущим классам!

 
Представление о идейно-политической линии Чару Мазумдара
можно получить  из его статей, потрясающих сегодня  своим провидческим смыслом.

Из статьи «Бойкот выборам!» и международное значение этого лозунга», декабрь 1968 года

«Мировой империализм близился к своему окончательному краху, но ревизионисты в компартиях стали предавать борьбу народов. В 50-е годы предательская клика советских ревизионистов узурпировала руководство в КПСС, а ревизионисткие клики ренегатов по всему миру стали совместно спасать мировой империализм от падения. Ренегаты в Индии, прикидывающиеся «коммунистами», смертельно испугались побед Китайской революции и предали борьбу в Талингана, вступив на путь парламентаризма. После 20-го съезда КПСС советская клика ревизионистских ренегатов, стакнувшись с американским империализмом, повсюду разрушала и вносила путаницу в борьбу, в том числе, вооруженную, которую вели народы колоний и полуколоний».

Из статьи «Строим революционную партию», декабрь 1968 года

«В полуфеодальной, полуколониальной стране крестьяне составляют большинство населения и эксплуатируются «тремя горами», под названием империализм, феодализм и бюрократический капитализм. Из-за этого крестьяне и стремятся к революции. А пролетариат должен опереться на крестьян, чтобы добиться победы с помощью народной войны».
«Такая революционная партия не будет партией, занятой избирательными кампаниями. Революционная партия не может быть легальной партией, не может зависеть от «революционных интеллектуалов». Революционная партия должна зависеть от рабочих и бедных и безземельных крестьян. Крестьянин борется, и подпольные организации должны быть построены в деревне на основе этой борьбы. Без этого партия будет беззащитной перед нападениями контрреволюционеров».

Из статьи «К товарищам, ведущим работу в деревнях», январь 1969 года

«Мы должны понимать и помнить: не все из кадров, пришедших в борьбу из рядов мелкобуржуазной интеллигенции, останутся революционерами до конца. Напротив, гораздо вероятнее, многие из таких кадров – выходцев из интеллигенции – позже станут не-революционерами и даже контрреволюционерами».

Из статьи «Шрикакулам: станет ли он индийским Яньанем?», март 1969 года

«Не прошло и двух лет с начала борьбы Наксалбари, а ее искры разлетелись по различным штатам Индии. В Шрикакуламе, что в Андхра, зажженое ими пламя начало превращаться в лесной пожар».
«Эти юноши и девушки мечтают. Они мечтают освободить десятки кроров крестьян, веками эксплуатируемых и угнетенных, – освободить от ярма эксплуатации, темных глубин невежества, страшной нищеты и голода. Они верят в революцию. Они твердо убеждены, что только вооруженное крестьянство способно приблизить ее победу. Они прибыли из различных округов Андхра – из Шрикакулама, Налгонды, Варангала и Адилабада, что в Телингана, из округов Райаласима. Они мечтают, но они – отнюдь не праздные мечтатели. Все они оставили свои очаги и дома и ведут нелегальную работу среди крестьян. Именно они создали Шрикакуламскую борьбу – борьбу, наполнившую сердца революционеров Индии радостью и верой. События в Шрикакуламе убедили, что скоро у Индии будет собственный Яньань. Именно в их результате началась крестьянская борьба в округе Корапут, что в штате Орисса. Жестокие репрессии испуганного реакционного правительства не смогли подавить борьбу, лидеры которой – члены Координационного комитета коммунистов-революционеров штата Андхра».

«У них нет другого интереса, кроме революции. Именно поэтому они не боятся критики, они приветствуют критику».
«Компромиссы с оппортунизмом не усиливают революционеров, а ослабляют их. Крепкое классовое единство может быть создано лишь через борьбу против правого и «левого» оппортунизма».

«Они не думают, что к победе ведет легкий путь. Они понимают, что последуют репрессии и что придется преодолеть серьезные препятствия. Они очень хорошо знают об опасностях и готовы с ними встретиться. Они убеждены: чтобы вести революционную борьбу, им нужна революционная партия».
«Чтобы победить в революции, революционные кадры должны быть способны жертвовать – своим имуществом, комфортом, старыми привычками и стремлением к славе, избавиться от страха смерти и отказаться от мыслей искать легкие пути. Только так мы сможем обучить и подготовить революционеров для ведения тяжелой и долговременной борьбы. Только так мы вдохновим народ на то, чтобы мощными ударами свергнуть власть и силу империализма, ревизионизма и всех индийских реакционеров и завоевать революции победу».
«Индия, погруженная во тьму, исчезнет, и моя родина, энергичная, пульсирующая Индия заискрится в ярком сиянии, превратившись в Народно-демократическую, Социалистическую Индию!»

Из статьи «О некоторых текущих политических и организационных проблемах», июль 1969 года

«Наша партизанская война – это не война мелкобуржуазной интеллигенции без крестьянских масс. Партизанская война, о которой говорим мы, начата классово-сознательными элементами бедных и безземельных крестьян и может вестись только в активном сотрудничестве с бедными и безземельными крестьянскими массами».
«Профсоюзы служат обучающей школой для пролетариата только, когда в стране нет революционной ситуации, и когда буржуазия кажется очень сильной, а пролетариат считает себя очень слабым. В такой ситуации профсоюзная борьба создает уверенность в себе среди рабочих и усиливает их веру в борьбу, они учатся боевой тактике в ходе борьбы с буржуазией».

Из статьи «Ненавидьте, клеймите и сокрушайте центризм», май 1970 года

«Появление КПИ(марксистско-ленинской) изменило внутреннюю ситуацию в Индии. Вооруженная крестьянская борьба под руководством КПИ (м-л) стала движущей силой истории. И теперь следует учитывать не только наступление правящих классов, но и контрнаступление революционного народа. Поэтому наши кардинальные задачи – строить партию и укреплять ее среди безземельных и бедных крестьян. Строительство партии означает развитие вооруженной классовой борьбы. И без вооруженной классовой борьбы партия не может развиться и не может укрепить свое влияние в массах».

«Классовая борьба решит проблему создания освобожденных баз и проблему строительства революционной армии. Мы пытались в некоторых районах развить армию без классовой борьбы и потерпели неудачу. Без классовой борьбы, битвы на уничтожение, инициатива бедных крестьянских масс не может реализоваться, политическое сознание бойцов не развивается, новые люди не появляются, народная армия не может быть создана. Только в классовой борьбе создается новый человек, бросающий вызов смерти и свободный от эгоистичных мыслей. И с этим духом, бросившим вызов смерти, он нападет на врага, вырвет у него винтовку, будет мстить за погибших товарищей – и появится народная армия».
«Уничтожение классового врага – оружие в наших руках – величайшая опасность для реакционеров и ревизионистов всего мира».
===============================================

Сельская и городская герилья

В период массовых крестьянских волнений и протестов против земельной политики властей Калькутты популярность КПИ(м-л) среди бенгальских крестьян небывало возросла. Тогда же произошло знаменитое восстание в Наксалбари.  

Наксалбари это деревушка, затерявшаяся в предгорьях Гималаев, в округе (дистрикт) Дарджилинг, знаменитом свои чаем. Она стала символом коммунистического сопротивления для всей Юго-Восточной Азии. Её имя стало нарицательным: всякого индийского коммуниста, стоящего за вооружённый путь борьбы, стали называть в честь неё наксалитом.Восстание было жестоко подавленное правительственными войсками и полицией.
 

Несмотря на то, что многие лидеры движения попали под арест, выводы из прежних ошибок были сделаны незамедлительно, и вскоре повстанческое движение наксалитов не только возобновилось (стараниями Чару Мазумдара) на прежней территории, но и перекинулось на приграничные штаты. Наиболее обширная подконтрольная повстанцам зона образовалась в штате Андхра-Прадеш и включала в себя более 500 кв. миль т.н. «красных районов», соединенных узким коридором. Всего на территории штата Андхра-Прадеш действовало более ста партизанских отрядов, опиравшихся на поддержку местного крестьянства и племен. Партизанская война перекинулась также на штаты Карнатака, Орисса, Бихар и др.

В феврале 1969 г. к власти в Западной Бенгалии во второй раз пришло правительство «Объединённого фронта». На этот раз ревизионистские партии, игравшие руководящую роль в коалиции, понимали, какой ущерб может нанести игнорирование требований крестьянства. Чтобы не допустить возникновения новых партизанских очагов на территории штата и подорвать массовую базу наксалитизма, умеренные "коммунисты" попытались «оседлать» движение за передел земли. Как говорится, лучший способ погубить какое-то начинание — это его возглавить.

В отношении наксалитов левое правительство старалось применять двойной стандарт: в городах, где каждый его шаг находился под пристальным взором средств массовой информации, наксалитов особо не преследовали, зато в сельской местности, вдали от корреспондентов газет и телевидения, членов КПИ(мл) безжалостно истребляли.

Но ревизионистам вскоре пришлось показать свое истинное лицо и выступить против народных масс. Тот же Джиоти Басу отдал приказ о размещении в наиболее горячих точках крупных (до несколько сот человек) полицейских формирований. Когда и это не помогло, он обратился за помощью к центральным властям, призвав на помощь армейский спецназ. В бенгальской деревне вновь воцарился правительственный террор. Показавшее полную неспособность решить аграрный вопрос правительство второго «Объединённого фронта» в марте 1970 г. вновь ушло в отставку. Опять в штате было введено прямое президентское правление, и под дулами автоматов землю стали возвращать прежним хозяевам. Как ни были плохи и враждебны наксалитам ревизионисты, всё-таки на некоторое время они выполняли роль буфера, защищавшего крестьянское движение от откровенно фашистских репрессий центральной власти.

Вообще, конец 1970 г. стал для наксалитов периодом тяжёлых испытаний: герилья в Шрикакуламе потерпела поражение, в Китае революционные коммунисты постепенно отодвигаются от рычагов власти -  «Радио Пекин», стремясь нормализовать отношения с Индией, прекратило передачи о борьбе наксалитов. Стало ясно: или движение найдет новые ресурсы для качественного рывка, или постепенно его задавят. И тут во всей своей полноте раскрылся организаторский гений Мазумдара.

Мазумдар ясно понимал, что силы крестьянской герильи находятся на исходе. Их недостаточно для окружения городов. Чтобы прояснить для себя ситуацию, Мазумдар тайно, не поставив в известность даже ЦК, отправился в Калькутту, чтобы установить контакты со студенческими лидерами «нового левого» движения.

Калькуттские студенты всегда были настроены враждебно по отношению к власти, будь это ИНК или правительство «Объединённого фронта». С апреля 1970 г. в университете вспыхнули массовые беспорядки против полуколониальной системы образования. Горячие бенгальские студенты быстро перешли от сжигания портретов Индиры Ганди к убийству полицейских. Мазумдар без малейших проблем нашел с ними общий язык и установил полное взаимопонимание.

Как правило, повсюду в мире городская и сельская герилья — вещи трудно совместимые. Либо крестьянская партизанская воина по китайскому и вьетнамскому образцу, либо молодые интеллектуалы в городах, согласно западной традиции, встают на путь «вооружённой пропаганды» и, стремясь разбудить рабочий класс, ведут отстрел наиболее одиозных представителей режима согласно заветам Карлоса Маригеллы. Даже там, где вооружённая борьба в городе и в деревни сочетается, как, скажем, в Перу, руководят ею в каждом случае разные организации. КПИ(мл) — единственная партия, которая во второй половине XX века сумела вести одновременно и сельскую, и городскую герилью; причём движение, развёрнутое в Калькутте 1970-1971 гг., ничем не уступало «Красным бригадам» в момент их наивысшего подъёма.

Достичь такой эффективности Мазумдару удалось благодаря переброске в город около трёхсот опытных партизанских командиров. Ветераны-наксалиты «натаскивали» студентов в военном деле, создавали летучие отряды для совершения налётов. Уже к ноябрю 1970 г. в городе от рук наксалитов пало тридцать шесть полицейских и более четырёхсот получили тяжелые ранения.

Полиция не осталась в долгу: на улицах Калькутты вспыхнула жестокая война — око за око, зуб за зуб. Полиция перестала арестовывать наксалитов, их просто расстреливали сразу после того, как выяснялось, что задержанный — член КПИ(мл). В ответ на это партия организовала серию нападений на полицейские участки и тюремные фургоны для освобождения своих товарищей. Самой известной из серии подобных акций стал побег одиннадцати наксалитских лидеров из тюрьмы в Силигури 21 февраля 1970 г.

И в этой войне на городских улицах наксалиты на первых порах уверенно побеждали. Полиция была перепугана настолько, что жён и детей всех полицейских города свезли в центральные казармы, где те жили под усиленной охраной.

Организовать вооружённую борьбу рабочих Мазумдару не удалось, хотя некоторые предприятия поддержали восставших забастовками. Дело в том, что положение квалифицированного городского рабочего класса, имеющего верный кусок хлеба, в Индии неизмеримо лучше, чем положение нищего, умирающего с голода крестьянина. Рабочая аристократия Калькутты, своего рода сливки трудящегося сословия, не хотела рисковать своим относительно стабильным социальным положением, своими рабочими местами.

Зато городские низы всем сердцем поддержали вооружённую борьбу. Удалось развернуть успешную пропаганду идей КПИ(мл) даже в уголовной среде. Политические оппоненты впоследствии частенько «кололи глаз» Мазумдару этим фактом, пытаясь выставить наксалитов бандой грабителей. Но можно посоветовать подобным критикам вспомнить слова видного теоретика революции в странах Третьего мира — Франса Фанона: «Если революционеры не проводят разъяснительную работу с люмпен-пролетарскими массами, то они рискуют столкнуться с ними в бою как с наёмниками класса угнетателей». Ведь индийский уголовник — это не бандит в навороченной тачке, а человек обездоленный. Их привлекали в свои ряды, перевоспитывали и делали из них бойцов революционной армии. Сознание люмпена в ходе такой идеологической обработки подтягивалось до сознания полноценного пролетария. К тому же и неперевоспитавшимся люмпен-пролетариям дали ясно понять, чго быть революционным коммунистом - это супершик. Короче, если ты маоист — это круто. Так многие калькуттские уголовнички для форсу бандитского стали брать наводящее на правящие классы ужас имя «наксалитов». Бывало и обратное, иногда начинающие студенческие группы для поддержания своего реноме у партийного руководства приписывали себе бандитские подвиги. Классовая война выплеснулась на улицы города.

Война компартий.

Проникновение наксалитов в города, резкий рост их популярности и начало боевых действий в Калькутте сильно не понравилось КПИ(м), которая как раз в это время готовилась к новым выборам в парламент штата. Наксалитам же, как воинствующим маоистам, на парламент было наплевать, по словам Мазумдара, «власти пронимают только один аргумент — штык в горло». КПИ(м) считала бедные кварталы Калькутты своей исконной вотчиной и ясно дала понять эмэлам, что им тут делать нечего. Наксалиты сделали вид, что намёка не поняли, и вскоре размах столкновений между двумя компартиями превзошел размах стычек наксалитов с полицией. Фактически «марксистская» компартия выступила на одной стороне баррикад с буржуазией.

Вся территория Калькутты была поделена на зоны влияния между двумя компартиями, как между подростковыми группировками где-нибудь в Гарлеме или в Казани. Наказание за нарушение границ чужой территории было только одно — смерть. За период между мартом и августом 1970 г. наксалиты убили двадцать одного члена КПИ(м), и столько же наксалитов уничтожили люди из КПИ(м). Тихая пробрежневская "компартия" (аналог КПРФ) в разборки между крутыми марксистами и марксистами-ленинцами не встревала: за все время городского восстания наксалиты зарезали только одного члена КПИ, да и то по ошибке.
Органы внутренних дел Калькутты зарегистрировали во второй половине 1970 г. сто двадцать три перестрелки между компартиями; в шестидесяти восьми случаях они начались по вине КПИ(м), в пятидесяти пяти — инициаторами были наксалиты.

Ситуация резко изменилась после назначения новым начальником полиции Калькутты Ранаджита Гупты. Этот молодой член ИНК, имевший репутацию «интеллектуала» и «учёного-социолога», по методам действия скорее напоминал утончённого садиста-гестаповца из советских фильмов про разведчиков. Путём беспощадных репрессий, использования платных провокаторов, пыток, казней без суда и следствия полиции удалось добиться перевеса.
Соотношение в потерях в начале 1971 г. резко изменилось: на триста пятьдесят в погибших уличных схватках членов КПИ(м) приходилось уже тысяча триста членов КПИ(мл). Повсюду шли повальные обыски, полицейские прочёсывали квартал за кварталом. Заподозренных в принадлежности к партии либо убивали на месте, либо забивали насмерть в тюрьме. Туда, куда полицейские боялись сунуться, в запутанный лабиринт улиц северных районов Калькутты, они посылали профессиональных "мокрушников", получавших жалование в 105 рупий в месяц за обнаружение и уничтожение наксалитов. Восстание было подавлено. В городе господствовали военные, полиция, шпики и наемные убийцы.

Но и КПИ(м) не получила долгожданных дивидендов за предательство интересов революции. Сразу же после того, как сопротивление городских наксалитов было сломлено, в разгар избирательной кампании 1971-1972 гг. вся мощь репрессивного аппарата по указке мерзкой старухи Ганди обрушилась на КПИ(м). Там, где властям не удавалось использовать полицию, в дело шли киллеры, нанятые ИНК, уже опробованные в операциях против наксалитов. По словам Джиоти Басу, в ходе выборов было убито двести шестьдесят три активиста КПИ(м).

А соглашательское руководство партии в ответ на гибель своих активистов ограничилось лишь пустым сотрясением воздуха, выпустив звонкую, но бессодержательную резолюцию, в которой пригрозила устроить в Индии «второй Вьетнам».  Боевики КПИ(м) оказались годными только на то, чтобы стрелять в пассионарных коммунистов. На деле же партия оказалась беззащитной перед обрушившемся на неё шквалом репрессий. У этих горе-революционеров всё было на виду, никакой конспирации, никакой подготовки к переходу на нелегальное положение… Зачем? Ну кто посмеет тронуть парламентскую партию, совсем недавно верховодившую в правительстве? Однако посмели, тронули… Парламентский кретинизм, словесная революционность, отсутствие воли к революционному сопротивлению — всё это привело к тому, что партия потеряла всякий вес в штате,  утратив свою массовую базу и с треском проиграла выборы. Мечта о новом «коммунистическом» правительстве штата развеялась как дым. Парламенские неудачники просто были выкинуты успешными господами, как использованная резинка.

У наксалитов воли к победе было хоть отбавляй, но трагическая случайность подорвала силы движения.

Расправа.

 Как уже говорилось ,  путем жестоких репрессий, внедрения в партийные ряды агентов и вербовки платных провокаторов и доносчиков, а также проведения массовых обысков,пыток и казней полиции удалось добиться значительного снижения активности повстанцев. К началу 1971 года движение в городе постепенно сходит на нет, притом, не переставая действовать и набирать силу в сельской местности.В 1972 году Чару Мазумдар был самым разыскиваемым человеком в Индии.
 
16 июля 1972 года в Калькутте, после двух лет успешного ухода от полицейских преследований, Чару Мазумдар был схвачен. Данные о его местопребывании полиция вырвала под пытками у одного из арестованных членов руководства КПИ(м-л).

Все десять дней, проведенных в полицейском участке в Лал Базаре, имевшего репутацию места ужасающих  пыток,  никто не имел права видеть его. Не допускали ни адвоката, ни членов семьи, ни врача.  Он умер в 4 часа утра 28 июля 1972 года. Согласно официальной версии, смерть наступила в результате сердечного приступа.

Газета писала : "Даже мертвое тело не отдали его семье. Кремирование  осуществляла полиция, в сопровождении  лишь самых близких  родственников ... Весь район был предварительно оцеплен вооруженными полицейскими."
-----
Без организаторского гения и личной харизмы Мазумдара движение уже больше не поднималось на тот уровень, который оно достигало при его жизни.

После убйства Мазумдара вооружённую борьбу наксалитов возглавил Махадев Мукерджи. Но в 1974 г. его отряд, контролировавший дистрикты Бурдван и Дарджилинг в Западной Бенгалии, был разгромлен. А введенное в 1975 г. чрезвычайное положение привело к потере координации между освобождёнными районами в разных концах Индии.

В результате на месте единой КПИ(мл) возникла почти сотня мелких наксалитских группировок. Почти в каждом освобождённом районе был создан свой ЦК. Попытки вновь объединить хотя бы основные течения наксалитизма в единую партию, предпринятые в 1985 г. положительного эффекта не дали.

И только начиная с 1993 г., борьба наксалитов обрела второе дыхание. Но это уже другая история.

пс---------------------------

Надо сказать, что у нас в стране на протяжении долгих лет пытались создать образ Индии как «прогрессивной неприсоединившейся страны», а «госпожу Индиру Ганди» изобразить чуть ли не социалисткой. На самом деле эта усохшая старушенция, которой в Москве ещё в советское время воздвигли памятник, сыграла весьма зловещую роль в индийской истории. Она могла сколько угодно упражняться в антиимпериалистической риторике на конгрессах Движения неприсоединения, но ни в одной стране на Юге Азии американские монополии не чувствовали себя так вольготно и безнаказанно, как в Индии. Она лобзалась с Брежневым, осуждала дикие расправы над чилийскими социалистами и систему апартеида в Южной Африке, а у неё на родине в это время без суда и следствия расстреливали коммунистов и подвергали оппозиционеров, брошенных в застенки, «принудительной стерилизации» (т.е. насильственно кастрировали их). При этом культ Индиры Ганди непомерно раздувался: «Индира — это Индия», и режим приобретал чуть ли не гитлеровский облик.

И вот ровно через год, после описываемых событий, когда в полицейских застенках еще добивали соратников Чару Мазумда, Индию посещает советская делегация "верных марксистов-ленинцев". Это стоит просмотра !

Визит Л. И. Брежнева в Индию.1973
"Близкая Индия. Визит Л. И. Брежнева в Индию.1973.

 
Сергей Святкин

Источники
http://komsomol.narod.ru/foreign/Naxalbari_revolt.htm
http://www.peoples.ru/state/statesmen/charu_mazumdar/
http://www.hindustantimes.com/News-Feed/NM1/Charu-Majumdar-The-Father-of-Naxalism/Article1-6531.aspx
http://proletar.org.ua/news/1211/